Архив

Село Горицы и окрестности
Исторический очерк Б.Пискунова

Проходит время, изменяется жизнь, сменяются поколения, исчезают на русских просторах не только деревни, но и села. И хотелось чтобы всегда жила память о прошлом, наших предках, городах и селах, где они жили и трудились, способствуя своим трудом созиданию нашей огромной Родины - России.

Капитан I ранга Пискунов Борис Александрович.
Родился 27 августа 1930 года. Окончил Горицкую СШ в 1947 году. Высшее военно-морское инженерное училище в 1954 году. Военно-морскую академию в 1965 году.
Служил на Северном флоте командиром БЧ-5 тральщика «Т-490» при тралении боевых мин времен ВОВ в Баренцевом и Карском морях, при обеспечении полигонов на Новой Земле для испытаний ядерного оружия, инженер - механиком противолодочного дивизиона. После завершения учебы в академии оставлен для преподавательской работы на кафедре двигателей внутреннего сгорания «родного» училища.
Уволен в отставку в 1985 году по возрасту с выслугой 41 год.
Жил в Санкт-Петербурге. Много занимался исследованиями по отечественной и военной истории.
Является соавтором двух учебников и 29 методических пособий для курсантов, слушателей и преподавателей.
Умер после тяжелой и продолжительной болезни 19 января 2004 года.
На средства муниципалитета «Царскосельский альманах» посмертно опубликовал книгу Б.А. Пискунова «Город Царское Село», СПб, 2005.

От издателя и редактора


Читателям предлагается очерк по истории небольшой территории Тверской земли, написанный Пискуновым Борисом Александровичем, уроженцем деревни Наумово, почти слившейся с селом Горицы, ныне Кимрского района. Очерк «Село Горицы и окрестности» первоначально был опубликован в 1992 году в формате серии статей в газете «Кимрский вестник». Очерк написан на основании длительных и кропотливых исследований автором обширных архивных и литературных материалов.

Автор предисловия одновременно учился с Б.А. Пискуновым в Горицкой СШ в 1943-1945 гг. на два класса старше, но не был близок с младшеклассниками. В 2000 году, разыскивая материалы по истории села Быкова (Красновской волости в прошлом), ознакомился в Кимрской районной библиотеке с настоящим очерком и получил адрес автора. С этого момента у нас с автором завязалась оживленная творческая переписка, прерванная кончиной Б.А. Пискунова 19.01.2004г. Борис Александрович поделился со мной многими сведениями по истории «Населенных мест» соседних волостей, Горицкой и Красновской, которые будут мною изложены в очерке по истории села Быково.

Редакция газеты опубликовала не всё, что было представлено автором, экономила газетную площадь и сократила «несущественное». Тяжело больной Борис Александрович прислал автору этих строк машинописные копии шести неопубликованных текстов с дарственной надписью и пожеланием выпуска очерка в книжной форме. Эти тексты включены в настоящее издание. Вместо газетной нумерации глав с пропусками и ошибками сделано новое деление текста на отрезки и сплошная порядковая нумерация, однако число глав оказалось меньше номера, данного Б.А.Пискуновым последней главе. Это значит, что часть написанного утрачена.

Очерк по истории Горицкого края не является единственным произведением Б.А. Пискунова. В петербургских газетах опубликован очерк «Город Царское село в X-XIX веках» (печатался в 2001 году в городской газете г.Пушкин под заголовком «От Саарской мызы к Царскому селу», равный по объему очерку о Горицах). Написана биография вице-адмирала Д.Н.Сенявина, уроженца Боровского уезда Калужской губернии. Биография генерал-лейтенанта 3. Д. Олсуфьева горицкого помещика, героя Отечественной войны 1812 года, включается редактором в настоящий очерк.
В память о земляке и замечательном исследователе труд морского офицера - капитана I ранга Б.А.Пискунова печатается за счет издателя. Очерк поступит в фонды библиотек, будет отражен в научной библиографии и каталогах. Содержание очерка и имя его автора станет известно общественности.

Л.А.Седов, подполковник в отставке, выпускник Горицкой СШ 1945 г.
г.Боровск, март 2006 г.

Предисловие


Интересуясь прошлым родных мест, я обратил внимание на статью в областной газете «Калининская правда» от 09.09.1953 года «Районные центры нашей области. Село Горицы».

В этой статье так говорилось о прошлом села Горицы: «В восьмидесяти километрах от города Калинина (теперь снова «Тверь») на перекрестке трех шоссейных дорог, связывающих КИМРЫ и КАШИН с областным центром, расположены ГОРИЦЫ, в прошлом унылое ничем не примечательное село. Жизнь в селе текла медленно и однообразно. Более 40% жителей были безлошадными и бескоровными. Земля, обрабатываемая сохами и деревянными боронами, давала мизерные урожаи. В селе на всю округу имелась лишь начальная школа. В ней учились дети местных богатеев. Вся лечебная помощь населению села и окрестностей оказывалась одним фельдшером».

Местоположение села Горицы автор статьи описал довольно точно, все же остальное не соответствовало исторической правде. Село Горицы за почти тысячелетнее существование имело в своей истории много славных и трагических страниц. Его население стойко и мужественно перенесло феодальные междуусобицы удельных князей, нашествие хана Батыя, смутное время 1605-1614 годов, гнет крепостничества, сохранив свою самобытность и культуру.

Не следуя, подобно автору статьи в газете, конъюнктурным соображениям времени, в этом очерке я попытался описать, как в действительности возникло, чем жило в течении столетий село Горицы, беря за основу только факты. Конечно, не обошлось без условностей и предположений. Что такое жизнь одного из тысячи сел России?

В редком историческом документе промелькнет его название. Но в то же время, оно жило не автономно, а одинаково с другими селами стана, уезда, губернии. Социально–экономические условия жизни и быт населения соседних сел были схожи, поэтому архивные документы, научные описания, относящиеся к этим селам, можно с определенной условностью распространить и на село Горицы.

Проходит время, изменяется жизнь, сменяются поколения, исчезают на русских просторах не только деревни, но и села. И хотелось чтобы всегда жила память о прошлом, наших предках, городах и селах, где они жили и трудились, способствуя своим трудом созиданию нашей огромной Родины - России.

I. Расселение славян в Верхнем Поволжье Возникновение села Горицы


За недостатком сведений нельзя точно сказать, какие племены заселяли местность, где позднее возникло село Горицы и окрестные деревни. Если судить по археологическим находкам, то коренные жители этих мест селились, в основном, по берегам рек и озер. Освоить для посевов землю в междуречье, густо поросшую лесом, с помощью примитивных земледельческих орудий того времени было трудно. Обитавшие в юго-восточной части Тверской области, а также в соседних Ярославской и Владимирской, меряне расселились по реке Волге и ее притокам, на северо-востоке к ним примыкал район расселения племени «весь».

Переселение славян в пределы нашей Тверской области шло двумя главными путями: с юго-запада - из местности, заселенной племенами кривичей (Смоленска область), с северо-запада из Новгорода от словен ильменских. Переселение шло по рекам. Один из водных путей из Новгорода на Волгу шел по реке Мсте через волок на реку Медведицу.

На основании археологических раскопок курганов, погребальных памятников IX-XIII веков, можно уверенно сказать, что заселение окрестностей села Гориц шло первоначально от словен ильменских и кривичей смоленских, потому что курганы и предметы, найденные при их раскопках, кроме общих славянских признаков, имеют и племенные особенности.

Появление в бассейне реки Мологи ранних погребальных памятников словен ильменских в IX-XI веках в междуречье рек Волги и Клязьмы говорит о том, что в это время со стороны Новгорода через бассейны рек Мологи и Медведицы хлынул на восток поток переселенцев. Курганы словен ильменских, относящиеся к XI-XII векам, расположены вдоль всего течения реки Медведицы, но уже новгородские могилы - «жальники», характерные для XIII века, находят в основном в ее истоках.

Это указывает на то, что заселение словенами ильменскими из Новгорода местностей вдоль всего течения реки Медведицы началась в конце X и закончилась в XII веке. В этот период в междуречье рек Волги и Медведицы появились селения словен ильменских, названия которых до сих пор свидетельствуют о их первопоселенцах.

Так возникли, наряду с другими, села ГОРИЦЫ и СТОЯНЦЫ, названия которых с окончанием на «ЦЫ» восходит к глубокой древности и характерно для поселений, основанных словенами ильменскими.

Движение кривичей из Смоленской земли определяется по их захоронениям, выявленным археологами в Поволжье. Район междуречье Тверского течения рек Волги, Москвы и Клязьмы, затем расширяется, охватывая Ярославское Поволжье и всю бывшую Ростово-Суздальскую землю.

В IX-X веках славяне переселялись небольшими разобщенными группами, селились отдельно от местного населения - мери, веси, голяди (балтов). В XI веке началась ассимиляция этих племен славянами и к концу XII века, как общность, они перестали существовать, но отдельные поселения их продолжали находиться в среде теперь уже русского населения края.

Заселению местности, на которой расположено село ГОРИЦЫ, словенами ильменскими благоприятствовала доступность ее со стороны реки Медведицы. Поверхность района от реки Волги до реки Медведицы, ограниченного с запада рекою Созь и Петровскими озерами, представляет собою однообразную равнину, северо-западная часть которой, несмотря на наличие многих болот, наиболее возвышена, по сравнению с центральной частью, и особенно, южной, покрытой еще в XIX веке громадными хвойными лесами.

На северо-западе параллельно течению реки Медведицы расположена гряда холмов, которые тянутся от села ГОРИЦЫ на юге через село КРАСНОЕ до села ЛОСЕВО на севере (Горицкая возвышенность). Эта возвышенность, на которой и расположено село ГОРИЦЫ, является остатками береговой террасы прежнего течения реки Медведицы. На всем протяжении реки (около 200 километров) ее русла и берега, состоящие из красно-желтого песка, усеяны огромными глыбами и небольшими валунами самых разнообразных кристаллических пород. На равнине вне пределов Горицкой возвышенности почва содержит незначительное количество камней. Берега Медведицы, в основном, высокие, заливных лугов мало. Характер местности и почв не привлекал сюда коренное население, освоили ее только пришедшие из Новгорода славяне, о чем говорит и название реки - Медведица.

Словене ильменские передвигаясь от реки Медведицы на юг, заняли всю территорию, ограниченную с запада болотами, а с востока рекой Волгой и даже, перейдя ее по течению реки Дубны, заселили окрестности города Клина.

Название старинных сел подтверждают это: села Горицы и Стоянцы на Горицкой возвышенности, стоящие на берегах реки Волги села Ченцы и Кимры. (Село, ныне город Кимры, видимо возникло на месте мерянского полселения Кимери или Кемери). Поселения с таким названием еще в XX веке были на карельском перешейке в районах расселения карел и финнов, да и река, при впадении которой в Волгу стоит город Кимры, называлась еще XIX веке Кимерка, что в переводе с языка мерян - народа относившегося к угро-финам - значит Медведица). Вся эта местность в XVIII веке образовала Корчевской уезд Тверской губернии. Как отмечал Владимир Даль в предисловии к «Толковому словарю живого русского языка»: «...Губерния Тверская по говору самая безобразная, пестрая и смешная, туда исстари переселялись со всех концов. Ржев - господствует белорусский говор, Зубцов - рязанский со смоленским, в Старице говорят на «а» и «о» по приходам, Вышний Волчок, Осташков, Весьегонск, Бежецк - говор новгородский, Кашин, Калязин - ярославский. В Корчевском уезде, несмотря на близость Москвы, господствует говор новгородский и даже в окрестностях Клина говор в основном новгородский с характерными местными особенностями».

Во времена заселения этого края словенами ильменскими возвышенные места были покрыты широколиственными лесами, в том числе и дубовыми, равнинные - хвойными, преимущественно еловыми. Название сел и деревень Дуброво, Дубье и т.п. встречаются преимущественно на Горицкой возвышенности. Севернее села Гориц расположено село Дуброво, вблизи которого еще в 40-х годах нашего столетия были остатки дубравы. Особенно много таких названий в северной части возвышенности вдоль реки Медведицы. (Деревни Дубье, Дубровка, Дуброво, Дубово), на равнине южнее они отсутствуют. В те далекие времена наши предки занимались подсечным земледелием. В лесу, в том числе и дубовом, рубились деревья, оставлялись сохнуть на участке, затем сжигались. Земля, покрытая золой, рыхлилась сохой, и производился посев. Через несколько лет земля истощалась, участок забрасывали и вырубали новый, благо леса было в изобилии. На истощенной земле вместо широколиственного вырастал уже березовый и осиновый лес с примесью ели. Так постепенно дубравы были сведены и воспоминания о них остались только названиях сел и деревень. Сохранение на Горицкой возвышенности в течение веков таких названий при исчезновении дубовых лесов показывает относительную стабильность населения этих мест, потому что исчезновение большей части населения и замена его пришлым ведет и к замене названий селений.

Основной поток славянских переселенцев в Верхнее Поволжье шел уже во времена, когда произошло объединение Киева с Новгородом и образовалось древнерусское государство. Вновь заселяемые районы становились частью этого государства. Первоначально эти части не имели четких границ, но по мере возникновения в них центров по сбору дани населения в пользу князей определялись и территории, с которых поступала дань в эти центры.

Словене ильменские (позднее новгородцы), спускаясь вниз по реке Медведице, первоначально селились на ее берегах, постепенно осваивая наиболее пригодные для земледелия земли на возвышенных местах, в первую очередь на Горицкой возвышенности. Власти Новгородской земли не только защищали поселенцев от враждебных действий местного населения и людей, приходящих из Ростово-Суздальской земли, но и собирали дань с них. Для этой цели выбиралось место, удобное как для обороны, та и сбора дани. Место, где возникло село Горицы, как раз и подходило для этого. Находясь на возвышенности, обтекаемой с трех сторон ручьями, образовавшими глубокие овраги, оно было удобно для создания укрепления, центральное место, занимаемое им на Горицкой возвышенности, облегчало сбор дани. Место, где останавливались «Даньщики», назвали «Стан», позднее и местность, с которой собиралась дань и уже постоянно размещались княжеские наместники или волостели, став административной единицей, получила название «Стан». Местность, примыкавшая к Горицкой возвышенности с востока, юга и запада была неизменной, заболоченной и поэтому заселялась слабо, к тому же со стороны Волги всегда можно было ждать нападения людей Ростово-Суздальского княжества. Для того чтобы привлечь поселенцев им давали большие льготы, организовав для этого слободы Задубровские, Большую и Меньшую. Стан с центром в Горицах был между ними и получил название «Середецкий». Был небольшим по размерам. (На основании переписных книг 1628-30 гг. определен Ю.В.Готье как крайний западный стан Кашинского уезда, между Петровскими озерами на юге и течением реки Медведицы на севере. Стан Меньшая слободка Задубровская по правой стороне течения реки Медведицы. Стан Большая слободка Задубровская тянулся от Петровских озер на восток до реки Медведицы южнее Середецкого и Малой Задубравской, обнимая весь бассейн реки Большая Пудица. На юге его границу составляла река Малая Пудица). К концу XVII века Середецкий стан был присоединен к стану Малая слободка Задубровская.

Когда был образован Середецкий стан, новгородцы уже заселили местность севернее реки Медведицы, которая составила одну из «пятин» Новгородской земли - Бежецкий Верх с центром в городе Бежецке. Наиболее удобный путь из Бежецка в слободки Задубровские и далее к Волге шел через брод на реке Медведице у селения Кривец. От Кривца дорога шла на деревни Гостилово, Лазариха, Наумово в Горицы и далее через Стоянцы на юг. Создав Задубровские слободки, новгородцы позаботились об их защите. На возвышенных местах были созданы сторожевые посты, которые в те времена в землях заселенных славянами называли «сторожевые стоянцы». На месте одного из них и возникло село Стоянцы, как было сказано в описании населенных мест Тверской губернии, расположенное на горе, скатистой во все стороны.

Долгое время дьяки Московских «приказов» и С.-Петербургские чиновники называли в официальных бумагах село - «Стоянец», жители же сохранили истинное наименование села - Стоянцы, пришедшее из глубины веков. На основании записи в летописи под 1096 годом вся территория вдоль всего течения реки Медведицы платило дань Новгороду. Согласно известию летописи под 1148 годом вся территория вдоль реки Волги от устья реки Тверцы до устья реки Медведицы принадлежала новгородцам.

II. На рубеже двух земель: Новгородской и Ростово-Суздальской


Главным центром сбора дани на Северо-востоке Руси стал Ростов. Территория, на которую распространилась власть княжившего в Ростове князя, включавшая города: Суздаль, Белоозеро, Ярославль, получала название Ростовская земля. Границы, как таковой, между Новгородской и Ростовской землями не было, и даньщики, посылаемые князьями, часто шли в одну и ту же местность и вступали в стычки между собой. В 1097 году ростовский князь, став в устье реки Медведицы, послал даньщиков в сторону Новгорода, которых задержал воевода княжившего в Новгороде Мстислава Добрыня Рогдилович, то есть местность западнее устья Медведицы, в том числе и Горицкая возвышенность, была спорной пограничной территорией. Местность, где ныне располагаются Горицы, в XII веке оказалась пограничной, на стыке Новгородской и Ростовской земель. В отдельные моменты на нее претендовали обе стороны. Жить в пограничных областях в то время было опасно. Подход к обеспечению безопасности населения этих областей у Новгородской феодальной республики и ростовских князей был различен. В силу более демократического образа правления новгородцы обеспечивали безопасность пограничья предоставлением больших льгот их жителям, которые давали возможность защитить себя от нападения вооруженных людей соседних княжеств.

В областях вдоль всей границы с Ростовской землей новгородские феодалы с этой целью организовали «слободы». Судя по дошедшим до нас историческим документам, слободы XII-XV веков совершенно не были похожи на слободы московских царей, (то были поселения ремесленников). Огромное большинство из них не имело ничего общего с городами и находилось вдали от них. Кроме того, слободы не были единым поселением, а объединяли группу селений: сел, селец, деревень и починков со всевозможными угодьями. Слободчикам отводилась под поселения земля и давалась жалованная грамота, которая определяла льготы или полную свободу от податей и повинностей на определенный срок. Чаще слобода и во время льготы и после льготных лет получила право вести то или иное «тягло» отдельно, то есть получила автономию в административной области и владении землей. Слово «слобода» испорченное: в памятниках письменности XIII-XIV веков (в духовных грамотах) это слово писалось «свобода» и только в конце XIV века оно становится «слободой». Гарантирование свободы и удерживало население в небезопасном пограничье Новгородской земли. Начиная с верховьев реки Тверцы по реке Медведице вдоль границы располагались слободы и слободки: в Залазне на Новоторжском рубеже, Никольская в Стучевке на Тверском рубеже, слобода Задубровная (Задубровская), которая в свою очередь по Яхроме, левому притоку реки Медведицы, соприкасалась с Завистинской слободой, то есть на всем этом участке новгородско-ростовского рубежа были слободы. Основная часть Задубровной слободы была расположена южнее реки Медведицы и включала Горицкую возвышенность, покрытую в ту пору дубовыми лесами. Границы слободы того периода установить невозможно, но вероятней всего они проходили по болотам, которые были кругом.

В те далекие времена реки были основными путями сообщений, на их берегах стояло большинство селений, а болота были более обширными и трудно проходимыми, чем теперь. По данным 1845 года с западной стороны Горицкой возвышенности близь села Погорельцы было болото длиной 6 и шириной 5 верст (1 верста 1,1 км) во многих местах непроходимое. К югу от него лежали Петровские озера, вытянувшиеся с севера на юг на 25 верст, шириною 4 версты, с заболоченными берегами. К ним примыкало, отделяя Горицкую возвышенность от берегов реки Волги, болото длиною 12 верст и шириною 2 версты. От него, примыкая к Горицкой возвышенности с востока, шла цепь болот на север рядом с деревнями: Якшино, Носавино, Журавково, Ужищево.

Дошедшие до нас сведения о границах содержались в документах XVI века, согласно которым в состав Задубровной слободы входили вместе окрестными деревнями села: Сутоки, Быково, Красное, Русилово, Новоникитское, Лосево, Болдеево, Горицы, Стоянцы, Гайново, Паскино, Печетово, Ченцы и ряд других. Расположение сел показывает, что территорию слободы окружали болота. В 1126 году со смертью киевского князя Владимира Мономаха прекратилась зависимость Ростовской земли от Киева. Юрий Долгорукий стал ее первым суверенным князем. Политическая независимость Ростовской земли привела к фиксации и укреплению ее границ. Начались пограничные споры с новгородцами, которые привели к войне. Юрий Долгорукий в 1147 году начал войну с новгородцами, чтобы закрепить за собой территорию по берегам Волги и добился успеха, но в 1149 году новгородцы попытались отвоевать захваченное. Пройдя по Медведице до устья, где соединились со смолянами, пришедшими по Волге, новгородцы спустились до Ярославля, взяли шесть городов и 7000 пленных.

Для защиты земель княжества от нападений новгородцев ростовские князья стали строить укрепленные города на рубеже с Новгородской землей. Южнее уже существовавшего Угличе Поле (город Углич) был основан город Кашин, юго-западнее стоял город Кочемль, на границе Задубровной слободы на реке Большая Пудица город Радилов. Для новгородцев важно было удерживать берега реки Медведицы (в среднем течении) и реки Яхромы, так как за ними находилась территория Бежецкого верха, части Новгородской земли, имевшей плодородные почвы и снабжавшей Новгород хлебом.

Село Горицы, располагавшееся в центре Задубровной слободы, могло быть укрепленным пунктом, перекрывавшим переходы к реке Медведицы со стороны реки Волги, находившейся в руках ростовцев. Центральная часть Гориц, расположенная на возвышенности, обтекаемой ручьями, благоприятствовала созданию здесь укреплений.

Андрей Боголюбский, ставший ростовским князем после смерти Юрия Долгорукого в 1161 году, перенес центр княжеской власти в город Владимир, и Ростовскую землю стали называть Владимиро-Суздальским княжеством. Он продолжил расширение территории княжества и укрепление его границ. Территория Задубровной слободы уже не могла удерживаться новгородцами и вошла в состав княжества.

Во время похода киевского князя Святослава, в союзе с половцами и черниговским князем, и его сына Владимира, шедшего из Новгорода, на владимирского князя Всеволода, их войска соединились в устье реки Тверцы. Отсюда как сообщает летописец «они положили всю Волгу пусту и города все пожегшие и не дошедши Переяславля 40 верст воротились». То есть берега Волги от устья Тверцы до устья Нерли, на которой стоит Переяславль, входили в состав Владимирского княжества и подверглись опустошению. (События 1181 года. Примеч. ред.)

После смерти Всеволода его третьему сыну Ярославу было выделено Переяславское княжество, охватившее все течение реки Волги от устья реки Вазузы до устья реки Нерли. Задубровная слобода с селом Горицы вошла в его состав.

III. В составе Тверского княжества


В ходе нашествия хана Батыя на Северо-восточную Русь зимой 1238 года разгрому и опустошению подверглись города и местности, расположенные по берегам рек, так как татаро-монголы использовали для продвижения большей частью замерзшие реки и их долины.

Поселения, расположенные среди лесов и болот вдали от рек, такие как села Горицы и Стоянцы, могли и уцелеть как во времена нашествия Батыя, так и при последующих походах татаро-монгол.

Особенно сильному разгрому подверглись центр и восточная часть Владимиро-Суздальского княжества. Так город Владимир в XIII веке был четырежды взят и разграблен, Переяславль Залесский три раза. Но если во времена нашествия Батыя население оставалось на месте, не зная всего ужаса погромов, то в последующем при приближении татарских отрядов оно разбегалось. Многие вообще покидали родные места, переселяясь западные, более безопасные для жизни районы княжества вокруг городов Тверь и Москва. Неудивительно, что Александр Невский в 1247 году, когда его отец Ярослав, Великий князь Владимирский, выделял сыновьям уделы, предпочел Тверь Переяславлю. Тверь была выделена ему вместе с землями, составляющими до этого западную часть Переяславского княжества, включая Задубровную слободу, Возникло Тверское княжество.

Александр Невский в это время по приглашению жителей княжил в Новгороде, полученным им от отца уделом управляли наместники. Став в 1252 году Великим князем Владимирским, он передал свой удел брату Ярославу, который и стал фактически первым тверским князем.

Границы Тверского княжества в момент его возникновения, да и в последующие столетия, можно установить только приблизительно из-за малочисленности сохранившихся документов о их прохождении. О границах с Новгородской землей вообще нет сведений.

В договорной грамоте между Новгородом и Тверью составленной около 1300 годах записано: «... между Тферью и Новгородом разъезд по давней по пошлине». Но нет данных, как проходила эта «давняя» граница. Грамоты, составленные позже, подтверждают, что граница сохранилась без изменений. В договорной грамоте 1374 года записано: «... а водь земли межю Тферью и Торжком, Кашином, Бежичами старый рубежь правый по старым грамотам». Можно считать, что сохранились границы, установившиеся между Новгородской землей и Владимиро-Суздальским княжеством, позднее Переяславским княжеством.

Тверское княжество крепло, росло его влияние. Ярослав Тверской, после смерти Александра Невского, семь лет был Великим князем Владимирским. В это время его наместники управляли Москвой.

Михаил Ярославович Тверской в 1305 году стал Великим князем Владимирским, княжество стало самым сильным в Северо-восточной Руси и могло диктовать свои условия соседям. В1312 году Михаил вступил в конфликт с Новгородом, и как писал летописец: «... князь Михайло ... не пустя обилья в Новъгород, а Торжок зияя и Бежичи и всю волость ...», то есть перекрыл подвоз хлеба по реке Тверце и занял новгородскую область «Бежецкий верх», откуда Новгород также снабжался хлебом.

В Орде с беспокойством следили за усилением княжества. В ставку хана в 1315 году был вызван Юрий (Георгий) князь Московский, проживший там два года. Войдя за это время «в милость к хану» и женившись на его сестре, он получил «Великокняжеский ярлык», до этого выданный в 1312 году, вступившим тогда на престол ханом Узбеком, Михаилу Тверскому. Чтобы отвоевать у Михаила великокняжеский престол Юрий получил в помощь от Узбека войско, составленное из татар и мордвы под командованием Кавгадыя. Присоединились к Юрию и недовольные Михаилом суздальские князья.

Войско Юрия с отрядом Кавгадыя направилось в 1318 году от Клина к Твери, опустошая находящиеся на пути селения. Опустошивши в течении трех месяцев всю местность по правую сторону от Волги, перешли на левый берег. В это время на помощь Михаилу подошли кашинцы, землям которых теперь угрожала московская рать. В 40 километрах от Твери произошла битва. Видя, что Юрий терпит поражение, Кавгадый с татарами отошел с поля боя. Юрий с остатками войска бежал к новгородцам, его жена Кончака (Агафья) попала в плен. Находясь в плену, скончалась скоропостижно, что дало повод Юрию обвинить Михаила в отравлении ее ядом. Понимая, что хан Узбек не простит ему смерть своей сестры и вышлет карательную экспедицию, которая опустошит Тверские земли, Михаил решил ехать в Орду, чтобы смягчить гнев хана.

Перед отъездом, зная что в Орде его наверняка ждет гибель, Михаил поделил княжество между сыновьями: Дмитрием, Александром, Константином и Василием. Так в Тверском княжестве появились уделы.

Самому младшему сыну Василию был выделен в удел город Кашин. Если судить по принятой в то время во всех русских княжествах традиции, выделяемые уделы по своим размерам и экономическому значению сильно уменьшались от старших сыновей к младшим, поэтому территория, приданная к Кашину, доставшаяся самому младшему в семье, была невелика. Нельзя считать обоснованным предположения историков, что территория Кашинского уезда, образованного из земель Тверского княжества после присоединения его к Москве, и куда была включена Задубровная слобода с находившимися в ней Горицами. В этом случае территория собственно Тверских земель, доставшихся старшему сыну Дмитрию, ставшему Тверским князем, была бы меньше Кашинского удела, что противоречило принятой традиции наследования.

Историк B.C. Борзаковский на основании сообщения летописи под 1367 годом предположил, что граница Кашинского удельного княжества находилась севернее реки Медведицы у села Андреевского, которое находилось на северной границе Задубровной слободы. А это значит, что Задубровная слобода не входила в состав Кашинского удела, а была в непосредственном владении Тверского князя. Как и предчувствовал Михаил, его казнили в Орде по приказу хана. В разделенном на уделы княжестве начались распри. Враждовавшие удельные князья разоряли владенья своих врагов. Условия жизни для жителей стали настолько тяжелыми, что они стали покидать родные места и переселятся в другие княжества.

Летописи подробно фиксируют нашествия соседей, распри князей. «... того же лета Князь Великий Михаил Тверской ... взял град Мологу и огнем пожег тако же города Оуглече Поле и Бежицкий Верх ... «В отместку Московский князь Дмитрий» ... послал рать и убиша наместника князя, а по волостям Тферским грабили» - писал летописец Рогожский. И далее «... Кестусь и Андрей Полотский с литовской ратью (бывшие в союзе с Михаилом Тверским) ходили к Переяславлю, посад пожгли, людей в полон повели, оттоже придоше Кестусь от Кашина с Литвою на Новоторжскую волость мимо Торжка, а Андрей Полотский мимо Тфери много зла сотворил христианам».

Как видно из этих, да и из других сообщений летописей, воинские рати во время междуусобиц двигались или вдоль реки Волги или по реке Мологе. Местность по берегам реки Медведицы была труднопроходима для конного, да и пешего войска, поэтому район села Гориц меньше, чем другие, страдал от грабителей.

IV. Присоединение к Москве


23 августа 1485 года Великий князь Московский Иван III с многочисленным войском и «огнестрельным нарядом», находившимся пол управлением знаменитого зодчего Аристотеля, выступил из Москвы в поход на Тверь. 8 сентября Тверь осаждена, предместья переданы огню. Многие тверские бояре еще раньше, видя бесперспективность борьбы с Москвой, перешли на сторону Ивана III. Тверской князь Михаил бежал в Литву и город сдался без боя.

Закончило существование Великое княжество Тверское, по оценке летописца « ... славившиеся мужеством жителей и преданностью их князьями своим, которые всегда могли иметь в распоряжении 40 тысяч конного войска». Этому можно верить. Небольшое по размерам княжество с довольно скудными почвами в течение двух веков на равных сражалось с Новгородом, Литвой и Москвой, располагавшими территориями во много раз большими, чем Тверь.

Так как многие тверские бояре раньше перешли на сторону Ивана III, в летописях нет сведений о выселении и замене их землевладельцами из других княжеств, как это случилось после присоединения Новгорода к Москве. Там Иван III, чтобы покончить с сепаратизмом, выслал не только землевладельцев, но и часть крестьян и ремесленников. На их место были направлены переселенцы из Московского княжества, незнакомые с местными условиями земледелия, да и не лучшие по отношению к труду. С этих пор и начался упадок новгородских земель. Тверские земли оказались в это время в более благоприятном положении.

С 1485 года была произведена перепись всех земель и населения, входивших в состав Тверского княжества. Из Кашинского удела и части восточных земель княжества был образован Кашинский уезд. В его состав вошли станы Нерехотской, Мерецкой, Чудской, названия которых говорят, что населены они были потомками коренных жителей этих мест: мери, чуди. Эти станы были расположены вблизи города Кашина, севернее реки Медведицы. В то же время название станов Кашинского уезда южнее реки Медведицы связано только с местностью, где они находились, - Пудицкий (река Пудица), Задубровная слобода (имела много дубрав, писалась тогда как Задубровская).

Слобода Задубровная, позднее разделенная на Меньшую и Большую половины, как административная единица соответствовала стану. Она занимала обширные территории, в основном, южнее реки Медведицы. На западе границей слободы был район болот и озер, а затем вытекающая из них река Созь. От среднего течения реки Созь граница шла на восток вдоль реки малая Пудица до нижнего течения реки Медведицы, переходила на ее левый берег, охватывая нижнее течение реки Яхромы и снова по реке Медведице на запад. Селения слободы стояли на Горицкой возвышенности, берегах рек Медведицы, Большой и Малой Пудицы, других речек и ручьев. Еще до присоединения Великого княжества Тверского к Москве Иван III отдал город Кашин в удельное владение своему брату Юрию, который до этого уже владел в составе Московского княжества городом Дмитровым. Хотя в это время самостоятельность удельных князей была сильно ограничена, право на сбор пошлин при провозе товаров по территории удела в свою пользу у них оставалось. При образовании уездов из прежних тверских уделов в них включались дополнительно районы, устранявшие таможенные барьеры. Если бы Задубровная слобода, разделявшая территории Дмитровского и Кашинского удельных княжеств, осталась в подчинении Тверского удела, доставшегося старшему сыну Ивану, торговцы князя Юрия, при перевозке товаров из Дмитрова в Кашин, платили бы пошлины.

Это подтверждает сохранившееся жалованная грамота, в которой записано: «... Се езъ Князь Юрьи пожаловал Кириллова монастыря игумена Алексеъя Что их лодья монастырская ходит в мою очину в Дмитров с их товаром и язь князь Пожаловал им не надобе ими с той лодъи ни мыт, ни тамги, ни иные некоторые пошлины, а наместницы мои Дмитровские и Кашинские и волостели Задубровские слободы и их тиуны и мытники и мои мытчики Устенские и Дубенские ... пошлин не емлют».

Юрий начал раздачу земель в поместья своим служилым людям, в том числе и в Задубровной слободе. Сохранилась копия с жалованной грамоты 1506 года: « ... Се аз князь Юрий пожаловал есми Алексея да Микулу Александровых детей Трестиных, да Петреца да Тихонца да Ельку да Иванца Никулиных детей Трестиных, что их сельцо Рожново с деревнями в моей отчине в Кашинском уезде в Задубровной слободе, в Большей половине». (Деревня Рожново к юго-востоку от села Горицы).

После смерти Юрия удел был ликвидирован и Кашинский уезд управлялся одинаково с другими уездами дьяками из Москвы. Где находился центр стана, можно только предполагать.

На территории Большой Задубровной слободы в XVII веке, на существовавшей с давних пор дороге из Твери в Кашин находилось село Паскино, ранее называвшееся Воскресенское, что на Стану. Вероятно здесь и находился центр Стана «Большая слобода Задубровная». Расположенная неподалеку деревня Радилово стоит на месте города Радилова. Центром церковного прихода, в который входила деревня Радилово, было село Никольское-Неверьево. На колокольне церкви этого села в конце XIX века было два колокола, меньший в 25 пудов 30 фунтов имел надпись: «Слить в Кашинском уезде в стань Большой Задубровской слободы». Из текста надписи следует, что в слободе отливали колокола, возможно в монастырях, которые стояли в окрестностях города Радилова.

Один монастырь находился в 1,5 верстах от села Никольское-Неверьево на другом берегу реки Пудицы, назывался он Крестовоздвиженским, другой, Борисоглебский, был в трех верстах от села на том же берегу реки Большая Пудица вверх по течению. Заброшенные кладбища на их месте, где гробами умерших служили долбленые стволы деревьев (колоды), указывали на древность захоронений.

Город Радилов служил в период междуусобиц для охраны границ уделов и дорог. Когда с присоединением Твери к Москве, надобность в этом отпала, он превратился в обычное поселение - деревню Радилово. Запустели и монастыри. Присоединив Тверь, московские цари раздавали тверские земли боярам, дворянам и церкви. В 1645 году царь Алексей Михайлович пожаловал притчу Московского Архангельского сбора село Ильинское, 24 деревни и 135 пустошей. По случаю женитьбы брата Петра I Ивана Алексеевича на Прасковье Салтыковой ее отцу Федору Салтыкову было отдано в вотчину дворцовое село Кимры и 71 деревня, которые насчитывали по переписи 1684 года 756 крестьянских дворов, кроме того рыбные ловли вверх по Волге и до Калягина монастыря, вниз по Волге до устья реки Сози.

Села Горицы и Стоянцы с окрестными деревнями в конце XVI века были отданы во владение Московскому митрополиту.

V. Смутное время в «Литовское разорение»


Период 1605-1612 годов, известный в истории Русского государства как «смутное время», принес разорение Тверскому краю. Наибольшему опустошению подверглись западные и южные уезды, находившиеся ближе к Тушину, где располагался лагерь войск Лжедмитрия II.

Военные действия на Тверской земле начались при царе Василии Шуйском. В 1606 году тверские города Ржев, Зубцов и Старица перешли на сторону самозванца. Тверь его сторонники взяли приступом и на сторону самозванца перешли также города Углич, Ярославль, Суздаль. К февралю 1609 года только Смоленск, Нижний Новгород, Устюг и Пермь остались верными Василию Шуйскому. Город за городом сдавался Лжедмитрию. Являлась толпа поляков и примкнувших к ним русских, восклицая «Да здравствует Дмитрий!» и жители приветствовали их. Добросовестные безмолвствовали, видя силу на стороне разврата и легкомыслия, ибо многие, вопреки здравому смыслу, еще верили мнимому Дмитрию. Другие, зная обман, изменяли от робости или для того, чтобы пристав к шайкам самозванца, грабить вместе. Пришедшие с Лжедмитрием польские и литовские отряды, а так же русские и казаки, перешедшие на их сторону, жили за счет грабежа местного населения.

Кашинский уезд так же подвергался нападениям грабителей, а кроме того, вместе со всем Тверским краем, пострадал в ходе военных действий между русскими войсками и поляками. В 1609 году князь Скопин-Шуйский, двигавшийся вместе с иностранными наемниками из Новгорода на Москву, взял Торжок, а затем и Тверь. Но после взятия Твери часть наемников повернула назад к Новгороду, недовольная задержкой выплаты денег. Скопин-Шуйский не решился без них идти на Москву и от села Городня повернул на восток вдоль реки Волги. Путь ему преградили польские войска Сапеги, Зборовского, Лисовского и казаки атамана Заруцкого, взявшие Калязин монастырь. В бою на реке Жабне поляки были разбиты и бежали. Скопин-Шуйский занял Калязин монастырь и остался там, ожидая возвращения наемников, которым было послано 6000 рублей и на 5000 рублей соболей. После того как наемники, под командованием шведского генерала Делагри, через шесть недель вернулись, военные действия возобновились снова.

От Калязина монастыря войско Скопина-Шуйского двинулось к Москве, по пути сняло в январе 1610 года осаду с Троице-Сергиева монастыря. Войско Лжедмитрия II начало разваливаться, и он бежал из Тушина, но бедствия для страны на этом не кончились. Польша объявила войну России, был свергнут царь Василий Шуйский. В сентябре 1610 года при помощи бояр польские войска гетмана Жолкневского взяли Москву. Бояре и поддержавшая их часть жителей Москвы признали Владислава, сына польского короля Сигизмунда, русским царем. Польские войска, как и во времена Лжедмитрия II, продолжали хозяйничать по всей стране. Страна не имела центра, правительства, войска. Теперь народ для защиты от грабителей должен был рассчитывать только на себя. Земледельцы первыми ополчились на грабителей, встречали поляков уже не хлебом и солью, а при звуке набата с дрекольем, копьями, секирами и ножами. Но силы были явно не равные, вооруженные дрекольем и ножами мужики не могли одолеть поляков.

Среди населения Заволжья, и ранее давшего отпор грабителям, росло сознание, что только объединившись, они могут изгнать интервентов. Инициатором создания нового ополчения выступил нижегородец Козьма Минин. Нижегородцев поддерживали и другие города Заволжья. В феврале 1612 года ополчение выступило в поход и, очистив город Ярославль и его окрестности от поляков и их ставленников, создало там «Совет всей земли» - временный орган высшей власти.

Отряды грабителей изгонялись из соседних с Ярославлем уездов, в том числе и Кашинского, но продолжали опустошать центральную и западную часть Тверского уезда. В приходно-расходных книгах Московского приказа было записано: « ... В нынешнем 7121 (1612) году Тверской уезд был пуст. В 7122/23 году во всех станах и волостях Тверского уезда собрано оброка с пустых пашен и с сенных покосов 6 рублей и 8 алтын, в нынешнем 7122 (1613) году только 3 рубля и 3 алтына. Потому что уездные люди во всем Тверском уезде ходили войной и дворян и детей боярских и их людей и крестьян до смерти избивали, жгли и мучили .... на нынешнем 7122 году деньги не взяты в Кушалине потому что в селе без выезду стоят казаки».

Понять, на сколько пострадало население Тверского уезда от грабежей, можно познакомившись с податями, что платило население села Кушалина до «смутного времени». В 1602 году Кушалинский дворцовый приказчик Федор Шишмарев в челобитной на имя Бориса Годунова писал: «Да в ПО (1601) году по 111 (1602) год с Кушалина и с приселков и с оброчные деревни Трубицина взято с крестьян оброка с выти по 4 рубля итого 226 рублей 30 алтын 1 ½ деньги. А по 2 рубля государь с крестьян оборку на ПО год по твоей государевой грамоте мне холопу твоему взять не велено.
Да взято государь с животины явки 8 рублей 5 алтын 4 деньги да баранных денег да судных пошлин за лес явки да за уголья явки да за сено с пустошей взято с мерных копен да покопенных денег взято с волоковые копины по 2 деньги. Да за солому взято, с пустошей государь за пашню и траву взято. Да взято государь со крестьян за недоплаты за мясо прошлого 108 года за 10 полот по 7 алтын за полот. Да со крестьян оке государь взято в 109 году 60 за ярок по 4 алтына за ярку да на ПО год взято с крестьян за полтевое мясо. Да с Семионова двора (Казанский царевич Семион Бекбулатович, объявленный Иваном Грозным русским царем вместо себя, ушедшего в опричину, был сослан Борисом Годуновым в Кушалино) и с сушила продано старых запасов 12 языков говяжьих, да 8 полукосяков лосиных и говяжьих да 17 полот с полуполотой мяса свиного. Да старого ж государь продано с сушила 71 полот взято по 10 алтын за полот. Да хлеба государь продано из житницы: ржи .... овса ..., пшеницы ..., и всего государь денег в приходе 110-111 годы 813рублей 12 алтын 2 деньги ...
... Да в приселке в Белях в житницах опальных мужиков ржи 70 чети, которые мужики в твоей государевой опале сосланы в Сиберь на житье Офоньки Будлеговского, да Васьки Чювайса, да Гришки Зубка, да Шарабки Мишурина ...»


Приведенные выдержки из челобитной дают представление не только о величине, но и разнообразии выплат крестьян в казну. Северная граница сплошных опустошений проходила по течению реки Волги до города Старица, а затем поворачивала к Москве через Старицкий и Тверской уезды. Наибольшему опустошению подвергались местности вдоль больших дорог. И наоборот, чем глуше местность, тем спокойнее в ней было. Привлекали грабителей монастыри своими ценностями и запасами продовольствия. Пан Лисовский, уходивший со своими сподвижниками из Суздаля в Польшу, по пути овладел Калягиным монастырем. Разграбил и сжег монастырские здания, серебряную же «раку», вклад в монастырь царя Бориса Годунова «лисовички» разрубили и увезли в Польшу. Был убит воевода Давид Жеребцов и 58 служителей монастыря. В это же время были разорены и прекратили существование монастыри в Задубровной слободе.

В феврале 1613 года Земский собор избрал царем Михаила Романова, с Польшей было заключено перемирие. Перепись всех земель Московского государства, проведенная к 1630 году, показала степень разорения отдельных районов. Два района выделялись своим сравнительно высоким уровнем благосостояния из среды окружающих их земель. Это были Юрьевский, Шуйский и Суздальский уезды на Владимирщине и Кашинский уезд Тверской земли.

В Кашинском уезде в обширных вотчинах Калягина монастыря, находившихся станах Нерехоцком, Жабенском, Мерецком, Кочемльском и слободе Задубровной зафиксировано было 2348 селений при 310 пустошах. В этих селениях было: 19 монастырских дворов и 96 дворов монастырских служек с детенышами, 501 двор крестьянский и 525 дворов бобыльских. В то же время во всем Тверском уезде перепись выявила 590 дворов крестьянских и 541 бобыльских, пустых мест дворовых 910.

Объяснение этому сейчас дать трудно. Слишком много фактов влияло на развитие событий в тех или иных районах за восьмилетие смутного времени. Жители города Кашина приписали спасение от разорения заступничеству Анны Кашинской, жене великого князя Михаила Тверского, убитого в Орде. После его смерти она жила в Кашине. В 1611 году кашинцы объявили, Анна невидимо защитила их от врагов и спасла город от разорения. Позднее русской православной церковью Анна была причислена к лику святых и очень почиталась в Кашине.

Но примеры тех лет показывают, что там, где оборона города была организованна хорошо, отряды грабителей не решались на нападение, и наоборот. Ночью 24 сентября 1612 года поляки и Литва с русскими, перешедшими на их сторону, неожиданным налетом взяли Вологду, Это произошло, как отмечает летописец: « ... от нерадения и пьянства начальных людей». «Воеводы пропили Вологду» - говорилось в донесении епископа вологодского Сильвестра.

В какой степени пострадало село Горицы и его окрестности в это лихолетье, сказать трудно. Документов, подобных приведенных ранее по Кушалину Тверского уезда и по Кашинскому не публиковалось. Восточная часть Тверского уезда, в котором находилось село Кушалино, к 1614 году была опустошена. От Кушалина до Гориц по прямой 44 км, совсем немного, хотя в то время дороги, что связывает эти села теперь, не было, их разделяли леса и болота. Насколько могли они защитить село Горицы от шаек грабителей, трудно сказать. По крайней мере, среди населения окрестностей Гориц еще в начале XX века были распространены предания, что ряд насыпей севернее села, около дороги Горицы - Кашин, являются захоронениями погибших в битве во времена «литовского разорения».

VI. Владения Патриархов Всея Руси в Задубровной слободе


В 1628-1630 годах произведена перепись всех земель Московского государства с целью обложения их податями. В Кашинском уезде обмеряли земли и производили перепись живущих на них людей Прокофий Бестужев и подьячий Данила Брянцев. Согласно этой переписи в Задубровской слободе находилась «домовая вотчина святейшего патриарха Московского Филарета Никитича», в которую входили села Горицы и Стоянцы с деревнями. Трудно теперь определить, когда эти села стали вотчиною патриарха.

Со времени возникновения русской православной церкви в 988 году возглавлявшим ее митрополитам князья жаловали земли в разных частях Киевской Руси. Все эти земельные владения назывались «домовыми митрополитами и соборные церкви пречистые Богородицы». Часть этих земель отдавалась разным лицам во временное пользование, другие оставались в непосредственном владении и пользовании кафедры управления митрополита.

Жалованными грамотами от князей и царей митрополичьи земли выделялись из-под местного управления, отделялись от местных земских общин. Для них создавались специальные органы управления, находившиеся в зависимости от митрополита.

В селе, входившем в состав митрополичьих земель, стоял митрополичий двор или двор митрополичьего посельского приказника или дворника, дворы крестьян, церковь, если село было центром церковного прихода, и при ней двор попа.

Лица, жившие в древнейшей России на землях, принадлежащих церкви, назывались «христианами». По одной из версий отсюда пошло в искаженном виде название всех земледельцев «крестьяне», так в XVIII веке в списке офицеров лейб-гвардии Кирасирского полка был записан Крестьян, действительное имя которого было Христиан, т.е. даже в более позднее время слово «христиан» трансформировалось в «крестьян».

К селу «тянулись» деревни, починки, которые составляли с селом, по отношению к управлению кафедрой, одну общину, но имели отдельные от села участки земли, бывшие в особом их владении и пользовании.

Всякий поселенец с согласия местного управления от кафедры и общины крестьян, поставивший или получивший в деревне или селе двор, становился митрополичьим крестьянином. Он мог вступить в общину без срока постоянным крестьянином или на определенный срок «наймитом». Вновь прибывший получал со двором или только усадебное место (бобыль) или усадебное место и долю во всех владениях общины, делившейся по жеребьевке и числился крестьянином.

Тот и другой принимались в общину под условием выполнения обязанностей по отношению к кафедре, общине и государству. Выбывать могли по своей воле или высылались общиной, потому что община была обязана перед кафедрой «...лихова человека не держать, обыскивать межь себя про лихова на крепко и на кого взойдет пословица не добрая и тех не добрых людей высылать вон, чтоб в тех лихих людях крестьянам продаж: не было». Получая во владение много сел с уже сложившимся общинным строем, кафедра старалась поддерживать его, приспосабливая свои интересы к быту общин. На сельском сходе общины выбирались «для сельского дела» старосты, десятские и сотские, а также производилась разверстка земли между дворами.

Земля, бывшая во владении общины, разделялась на «сохи». Количество сох на данной общине определялось переписчиками земель, как представителями государства, и вносились в писовые книги во время очередной переписи земель. Управление кафедры делило всю сумму «сох» в селе с деревнями на «выти», определяя в каждом конкретном случае их число и величину. «Выть» была и мерой тягла. Раскладку «вытей» на каждого члена делала община. Зажиточный и «семьянистый» крестьянин мог взять 2-3 «выти», а бедный и малосемейный половину и даже четверть «выти». В соответствии с количеством и качеством взятой земли крестьяне несли разнообразные повинности и платили оброки, пошлины государству и кафедре «повытно». Ответственность за выполнение повинностей лежала на общине, поэтому только она производила «Разрубы и «разметы» этих повинностей среди крестьян.

Крестьянская община могла защищать земли, отведенные ей в пользование, от посягательств посторонних лиц, высылая своих представителей в княжеский суд, выбирала из своей среды людей для участия в местном суде, назначавшемся от управления кафедрой. «А взыщет крестьянин на крестьянине перед приказчиком, а у приказчиков в тех селах в суде сидеть сельским лучим людям трем или четырем человеком, кого сельчане излюбят».

Главным же управителем земель был митрополит. От него ставился в волость особый чиновник - митрополичий волостель. Княжеские наместники и волостели не касались этих земель. Но подати и оброки собирались как в пользу князя, так и в пользу кафедры. Величина сбора в пользу кафедры определялась в XIV веке жалованными грамотами князей, а позднее писцовыми книгами. Эти сборы вместе с судебными пошлинами и были тем «прибытком», за счет которого содержалась кафедра. В волостях митрополита сельская община была более независима, чем на землях помещиков и вотчинников, в которых распределение земли и раскладку повинностей определял владелец.

В январе 1590 года царь Федор Иванович ввел на Руси чин патриарха, и митрополичьи земли с этих пор стали называться патриаршими вотчинами. Патриарху, по этому случаю, царем было сделано много земельных пожалований, списки пожалованных земель сохранились и в них отсутствуют села Стоянцы и Горицы. Следовательно, они уже раньше принадлежали митрополитам. Косвенно это подтверждают документы на владение поместьями, сохранившиеся в подлинниках или копиях с тех далеких времен. Так в копии «Деловой сыновей» Д.В. Ромейкова на вотчину своего отца сельцо Бели с деревнями и пустошами в Кашинском уезде (Середецкий стан), датированной 1587-1588 годами, указано «а деловую писал села Гориц земский диячек Меньшичко Иванов лета 7006 года». «Деловая» оформлялась земским дьячиком, следовательно, село Горицы были центром административной единицы, вероятно Середецкого стана. Середецкий стан был создан, возможно, в то же время, когда Задубровская слобода была разделена на меньшую и большую половины, во время переписи земель после присоединения Твери к Москве. Что являлось причиной создания стана, сказать трудно, но уже к середине XVII века он прекратил существование, и его территория была присоединена к Меньшей слободке Задубровской. Запись в «деловой» наиболее раннее косвенное указание на существование села Гориц в документе, опубликованном в печати. Публикация другого документа, датированного 1619-20 годами, сохранившегося в архиве, прямо указывает на принадлежность села Горицы патриарху. («Государев сотник Трескин СЕ. отдает патриарху Филарету в «вечный поминок» по своей жене своего вотчину село Бели, Кашинского уезда, с деревнями смежна с домовой вотчиной Пречистые Богородицы и Великих Чудотворцев Петра, Олексея и Ионы и государя святейшего Филарета патриарха Московского и Всея Руси с вотчиною с селом Горицами»).

В жалованной грамоте от 1595 года Иов, Патриарх Московский и Всея Руси, пожаловал своего сына боярского Пятого Кузьмина сына Макарова в Кашинском уезде дворцового села Стоянца деревню Савинскую ...». Под этим годом впервые в печати конкретно упомянута принадлежность села Стоянцы к вотчине патриарха (как в большинстве документов тех времен Московские дьяки пишут искаженно название села - Стоянец, более привычное для московских жителей).

Эти дьяки входили в состав Патриаршего дворцового приказа, созданного для управления вотчинами патриарха. Приходно-расходные книги и другие документы этого приказа сохранялись, хранятся в Гос. архиве Древних актов и их изучение может дать много сведений по истории сел Горицы и Стоянцы. Судя по отдельным фактам, опубликованным в работах историков, в этих книгах широко освещен быт и хозяйственная деятельность жителей патриарших вотчин, в том числе и села Горицы.

Патриарх наследовал от митрополитов вместе с кафедрою все ее земли, но условия жизни и хозяйствования на них уже стали другими, так как в начале XVII века изменилось положение крестьянства в Русском государстве. Началось прикрепление крестьян к земле. До 1646 года беглым крестьянином считался оставивший свое тягло на земле, к которой он был прикреплен, не передав его другому и не заменив себя этим другим. А по писцовому наказу 1646 года белым уже считался, кто сам или его предки жили прикрепленными к определенной местности и оставивший эту местность, не получив от ее владельца отпуска или освобождения. Если ранее существовал срок, после которого беглый не мог быть выдан прежнему владельцу, 5 лет (1597-1600 гг.) 10 лет (1612г.), 15 лет (1644 г.), то теперь он был отменен, и были введены крупные штрафы для землевладельцев, укрывающих беглых.

Земли кафедры, состоявшие ранее в договорном пользовании поселенцев, превратились в государственные, отданные в вечное владение крестьянам к ним прикрепленным и порученное в вотчинное управление патриархам. Крестьянин, живший в вотчине патриарха, стал патриаршим и оставался таким не только когда он владел и пользовался участком патриаршей земли, но и когда оставлял это участок и селился с согласия управления кафедры в Москве или ином месте, не принадлежавшем патриарху. Был обязан платить подати патриарху, где бы не жил.

Изменился и порядок взимания государственных податей и повинностей. После переписи 1625-1630 годов их стали собирать со дворов, записанных в писцовых книгах, а не с сох как было раньше.

Количество дворов не менялось до очередной переписи 1646-1647 годов, хотя дворы могли исчезать или появляться вновь. Общая «валовая» перепись числа податных дворов, проведенная по всему государству, определила распределение повинностей до введения Петром I в 1720-24 годах подушной подати. С этой целью была проведена первая в России подушная перепись населения. В промежутках между общегосударственными переписями проводились частные переписи в отдельных уездах или волостях.

Согласно этих переписей села Горицы и Стоянцы с окрестными деревнями продолжали оставаться патриаршими вотчинами. На это указывает перепись 1677-78 годов, которую в Слободках Меньшей и Большей Задубровской Кашинского уезда проводил стольник Петр Иванович Бобрыкин и подьячий Иван Палицын. (Копии переписных книг хранятся в РГАДА).

Некоторые данные из этих книг, приведены в работе Горчакова, дают представление о количестве дворов и величине податей сел Горицы и Стоянцы с деревнями. «В Кашинском уезде село Горицы да Стоянцы да Новинского монастыря сельцо Кошелево с деревнями по переписи 1678 года крестьянских и бобыльских дворов - 386 с них окладных имано - 544 рубля 16 алтын 4 деньги да оброчного хлеба 200 четвертей ржи, овес тож, 100 четвертей ячменя, итого 500 четвертей (одна четверть - 200 кг). Да вышеписанном же сельце Кошелеве домовые десятинные пашни паханного по 25 десятин». Из общего числа 386 дворов в селе Горицы с относящимся к нему деревнями было 183 двора, в селе Стоянцы с деревнями 189 дворов и в сельце Кошелеве 14 дворов.

Земля, входившая в домовые вотчины патриарха, делилась на десятинную пашню и крестьянскую землю. К десятинной пашне относились те участки, которые обрабатывались на патриарха населением общины «здельем». При пашне находились и хозяйственные заведения: сады, скотные дворы, здания для хранения сельхозпродуктов. Заведование всем хозяйством при десятинной пашне поручалось посельским старцам, которые назначались по указу патриарха. Избирались старцы из монахов разных монастырей и действовали на «посельстве» по наказам, которых выдавались им из патриаршего приказа. В распоряжении посельского находились патриаршие слуги и служебники (конюхи, садовники, скотники и т.п.)

Десятинные пашни и хозяйство при них находились не во всех вотчинах. Они были преимущественно около Москвы, откуда легче было доставлять припасы на патриарший двор.

В 1678 году в селах Горицы и Стоянцы не было десятинных пашен, население платило оброк зерном и деньгами. Сельцо Кошелево было во владении Новинского монастыря, который был домовым монастырем патриарха. Для обеспечения нужд монастыря там и были заведены десятинные пашни.

Село Стоянцы насчитывало 25 крестьянских дворов, имело одну церковь, в село Горицы - до 40 дворов и две церкви. Для тех лет это было крупное селение, ибо окрестные деревни имели в среднем по 5- 10 дворов, а многие и 1-2 двора. Оброчный хлеб горицкие крестьяне отвозили в Москву, где находился Патриарший приказ, дьяки которого управляли патриаршими вотчинами. Территория патриарших вотчин, относившихся к селу Горицы, ограничивалась на западе деревнями Уголки, Раменье, Гостилово. На севере - Трышиха. Бели, Подмошье, на востоке - Паньсково, Якшино, на юге - Дитятево, Кощеево.

VII. В собственности сподвижников Петра I

Реформы Петра I, крупно изменившие быт России, сыграли огромную роль и в судьбе села Горицы и окрестных деревень. Кашинский уезд, а в его составе Большая и Меньшая слободы (слободки) Задубровные, вошел в Тверскую провинцию, которая стала частью Ингерманландской (позднее Санкт-Петербургской) губернии.

Было ликвидировано патриаршество, в 1710 году 386 крестьянских дворов патриарших вотчин Кашинского уезда поступили в ведении канцелярии Санкт-Петербургской губернии.

С этого времени началось расхищение этих вотчин казнокрадами из окружения Петра I. Среди них были и братья Олсуфьевы - гофмаршалы (управляющие) двора (ведали всем дворцовым хозяйством, штатом, придворных, церемониалом) Петра I и его жены Екатерины.

Один из братьев, Матвей Дмитриевич, по совместительству управлявший государственными вотчинами и имениями, в состав которых вошли и бывшие патриаршие вотчины, присмотрел село Горицы с деревнями.

Будучи сыном мелкопоместного помещика из соседнего с Кашинским Бежецкого уезда, М.Д. Олсуфьев имел представление о селах Горицы и Стоянцы и выбирал себе первое как экономически более крепкое, расположенное в более красивом месте, на возвышенности. Возможно, были и другие причины. Как позднее было записано в родословной книге тверского дворянства, «...Стряпчему Матвею Дмитриевичу Олсуфьему в 1710 году государь император Петр 1 пожаловал за службу бывшая по писцовым книгам 1628, 29, 30 годов домовая вотчина святейшего патриарха Московского Филарета Никитича Кашинского уезда село Горицы с деревнями».

Но как было установлено позднее, при исследовании судьбы патриарших вотчин, ни именного указа Петра I о пожаловании села Гориц, ни даже сведений о нем в архивах не обнаружено. И хотя Петр I жестоко наказывал за казнокрадство, жертвами, в основном, становились чиновники.

Село Стоянцы с деревнями по каким-то причинам не приглянулось казнокрадам, и его крестьяне остались государственными, участь которых была несравненно легче, чем крепостных, хотя и для них наказания были жестокими. Так в 1703 году «...по указу великого Государя ...боярин И.А. Мусин-Пушкин с товарищами слушав дело приговорил противо указу великого Государя и уложения XI главы 14 и 19 статей Кашинского уезда села Стоянцы деревни Коняево убитого крестьянина Тимофеева жену Глебову Елену за убийство и умысел окопать живу в землю, покамест не умрет, а вора-убийцу той же волости крестьянина Василия за убийство что он убил крестьянина по умыслу воровав блудни с женою его Еленою повесить, а тяглы их жеребьи отписать на великого государя... А учинить им та казнь в Кашинском уезде в селе Стоянце наконец у большой дороги чтоб смотря на них иным то делать не повадно было и о том послать подьячего и пристава».

В 1719 году Кашинский и Бежецкий уезды были переданы из Тверской провинции в Угличеную. Жизнь населения Задубровных слобод нашла отражение в документах Угличской провинциальной канцелярии, изданных в конце XIX века.

За неуплату долга была описана вотчина Андрея Боркова, расположенная в окрестностях Гориц. Андрей Борков в сельце имел: «...две горницы - одна белая другая черная промеж: ими сени, а в тех сенях чулан, забран досками перед теми сеньми крыльцо с лестницею и рундуком крыты драньем. В белой горнице девять ветхих не окладных образов святых промены тем образом 32 копейки, псальтир, часослов ветхие - 30 копеек. Стол осиновый на ножках (3 коп.), подголовок дубовый ветхой окован железом, а в нем ево Боркова домовые письма (15 коп.), две перины, малая подушка - переные, войлок ветхой овечий (30 коп.). В чулане сундук липовый, а в том сундуке поднос деревянной крашеной, две коробки ветхие, сундук да одна коробка окованы железом (30 коп.). В сенях шкап осиновый, погребец еловый дощатой ветхие, шесть скляниц малые да кувшин; стеклянные 30коп.). Под сеньми две бочки дубовые, шаек больших и малых десять ветхие, седло русское ветхое (30 коп.). Две косы, пять серпов, железа ветхие (15 коп.).
На скотном дворе ево Боркова скотины кур индейских гнездо при них один петух молодой (10 коп.), кур русских семеро, петух да при них молодых десять (15 коп.), корова пестрая пестрины белые и рыжие комолая, телица по другому году, бычок десяти недель белые на щеках пестрины рыжие (2 руб. 25 коп.). Кобыла рыжая при ней жеребенчишко малое кобыла тож: (1 руб. 50 коп.).»


Приведенная опись дает представление о хозяйстве обедневшего мелкопоместного помещика. В поместье стояло две избы дворовых помещика. В одной избе двое жерновов для помола муки, два овина, сарай и гумно, все крыты соломою, ветхие. Дворовые люди: Кирилл Михайлов, три девки Аксинья, Елена Матвеевы дочери, Авдотья Никифорова дочь. Борков имел во владении всего три крестьянских двора в двух деревнях. В одном дворе крестьянина Леонтия Ларионова, вдовца, имевшего двух взрослых сыновей и двух дочерей, изба со двором были крыты дранкой, два сарая, житница, баня, овин крыты соломой. Пожитков имел две колоды ульев (1 руб. 60 коп.), две шубы бараньих поношенные воротники бобровые (1 руб.), шубка женская мерлушковая (50 коп.), два кафтана армяжные поношенные (40 коп.). Скота имел: две кобылы с жеребенком (90 коп.), две коровы рыжими пестрины белые (1 руб. 60 коп.), кобыла трех лет с жеребенком (1 руб. 20 коп.), жеребчик одного году (90 коп.), телица годовалая, бычок, две телицы полугодовики (60 коп.), свинья черная годовалая (50 коп.), кур русских шесть и петух (7 коп.)

В другом дворе жил крестьянин Осип Фадеев с женой. Имея трех сыновей и дочь не нажил имущества, кроме сошных желез, топора и двух серпов. Изба, два сенника и овин были крыты соломой, кобыла с жеребенком, оцененная в 50 копеек, три курицы с петухом были в его хозяйстве. Разница в материальном достатке с Леонтием Ларионовым была большая.

Петр I, нуждавшийся в деньгах для ведения войны и проведения преобразований в государстве, ввел подушную подать, согласно которой повинности раскладывались на всех крестьян мужского пола от младенца до глубокого старика, так называемые «ревизские души». Была проведена перепись всего податного мужского населения России - «ревизия». Семьи, имевшие много малолетних детей мужского пола, как Осип Фадеев, оказались в невыгодном положении. При одном работнике - отцы платили подати за всех малолетних детей, что вело к обнищанию крестьян и разорению помещиков.

Это не относилось к Матвею Олсуфьеву, который смог заполучить не только богатые патриаршие вотчины села Горицы, но и имения попавших в опалу дворян - всего восемь тысяч ревизских душ.

Приведенные выдержки из описи имения дают лишь приблизительное представление о бытие помещика и его крестьян Горицкой округи.

В тот период почти каждый крестьянский двор имел баню. Петр I в стремлении заполучить больше денег обложил и их налогом. Крестьяне платили с каждой бани по 10 копеек, с дьячка брали 15 копеек, а поп должен был платить даже 1 рубль. Население беднело и с тех пор, чтобы не платить налог, крестьяне в окрестностях села Горицы перестали строить бани, а мылись в русской печке.

VIII. Под властью помещиков Олсуфьевых


При разделе поместья отца братьями Олсуфьевыми Дмитрию досталось большая часть села Гориц и ряд деревень, Михайле часть в Горицах и деревни к северу от них, в их числе Дуброво, где он в 1778 году поставил деревянную церковь в честь Преображения Господня. Дуброво стало селом, рядом выстроили усадьбу, разбили парк. В предвоенные 30-е годы рядом с Дубровом сохранились еще его остатки, и местное население называло одичавший парк «роща».

Василий также получил часть в Горицах и деревни, в основном лежащие южнее села. Дмитрий Олсуфьев устроил поместье между селом Горицы и деревней Наумово, где до сих пор сохранился пруд, называемый «барским». Для осушения местности от поместья до Гориц был прорыт ров, который еще в начале XX века был глубиной не менее 3-х метров. Поместье получило название - сельцо Дмитровское.

На северном берегу пруда в Горицах был разбит парк, в котором стоял деревянный господский дом, построенный еще во время Матвея Олсуфьева.

Связав свою жизнь с земледелием, семейство Олсуфьевых отразило это в своем гербе, имевшем вид щита, разделенного горизонтально на две половины. Нижняя половина серебряная чистая, на верхней в красном поле два колоса.

В 1775 году началось формирование органов управления Тверского наместничества и уездов. Доминирующие позиции в них заняли представители семейства Олсуфьевых как наиболее крупные помещики. Предводителем дворянства Тверского наместничества на первом его собрании в 1776 году был избран Иван Матвеевич Олсуфьев, Кашинского уезда - бригадир Дмитрий Матвеевич Олсуфьев.

Возгласив дворянскую власть и подавив бунт, братья Олсуфьевы усилили эксплуатацию крестьян и дворовых. Среди промышленных предприятий, существовавших в Тверском наместничестве в это время, указаны: «...При селе Горицах полотняная фабрика бригадира Олсуфьева состоит из 10 станков, другая - надворного советника Олсуфьева при селе Дуброве с 4 станами, работают 25 человек из крепостных».

Из отдаленных частей Тверского, Кашинского и Калязинского уездов, вследствие их многочисленности, был образован новый уезд, причем уездным городом стало село Корчева.

Территории Большой и Меньшей слобод Задубровных, кроме небольшой части Меньшей слободы, расположенной севернее реки Медведицы, а вместе с ними и село Горицы с деревнями отошли от Кашинского уезда к Корчевскому, число жителей которого составило в 1783 году 66877 человек (33277 мужчин и 33600 женщин). Во вновь образованном уездном городе Корчеве жило всего 454 человека. Корчевской уезд был разделен на волости, составившие два стана. Были образованы Горицкая, Красновская, Стоянцевская и другие волости. Горицкая включала селения с 16 тысячами жителей, Красновская - 20,3 тысячи. Село Горицы становится центром волости. По-прежнему все строения села были деревянными, в том числе дома помещиков и две церкви, стоявшие на высоком берегу пруда. Одна из них - в честь Рождества Христова, построенная еще во времена владычества патриархов в 1670 году. Церковь имела два придела: Троицкий и Успенский, так как число жителей деревень, входивших в церковный приход села Гориц, было значительным. В 1739 году в эти деревнях было 173 крестьянских двора, где жило 1200 мужчин и 1276 женщин.

Из-за большого количества прихожан стало необходимым иметь в селе Горицах вторую церковь. Здание церкви во имя Святой мученицы Параскевы обветшало и в 1782 году было выстроено новое из дерева.

Церковную службу в Горицах вели в 1739 году поп Евфимий Федоров, 62 лет, зять его диакон Петр Сергеев, 32 лет, второй поп Иван Иванов, 52 лет, сын его диакон Иванов. В то время не только крестьяне, но священнослужители не имели постоянных фамилий, и сын получал фамилию по имени отца. После 1745 года название поп в официальных документах было заменено на священник. Когда Михайло Олсуфьев устроил усадьбу в Дуброве и построил там в 1768 году церковь, приход церквей села Гориц уменьшился. В результате раздела имения помещики переселяли крестьян, возникли новые деревни, число же жителей в старых, в их числе и в селе Горицах уменьшилось.

Быт крестьян Горицкой округи изменился мало. Избы в подавляющем большинстве топились «по черному», (дым от печи выходил из избы через оконце, расположенные под потолком). Дворы строили не особенно просторные, с холодной горницей «для покладки всякой рухляди» и с омшаником (хлевом) для скота. Жили по две, даже по три и четыре семьи в одном дворе, имея по две и три избы. Освещались избы светом от горящей лучины.

Одежда была из домашних материалов: овчин, шерсти, холста. Мужчины носили шубы и кафтаны, балахоны, обувались в онучи и лапти, а некоторые по праздникам и в сапоги. Женщины носили кокошники, сверх повязывали платок холстинный, бумажный или шелковый. Девицы - повязки или ленты шелковые и мишурные. Сарафаны носили кумачовые, китайчатые, суконные и крашенинные, обложенные по краям выбойкой. Подпоясывались покромками красного сукна, обувались в сапоги и лапти. Зимой как мужчины, так и женщины одевались в овчинные шубы.

Повседневная пища крестьян состояла из ржаного хлеба, молока, щей со сметаной, овсяной и яшневой крутой каши с маслом. Пекли яшные и овсяные блины, лепешки из ржаной муки, пироги с гречневой кашей, творогом, капустою, морковью. Мясо ели по праздникам. В «постные дни» варили овсяную и яшневую кашицу, щи с конопляным маслом, горох, сверх того ели пареную репу, вареные грибы, толокно, ботвинью с луком, кислую капусту, грузди, рыжики с квасом. Пили квас.

Сеяли рожь, пшеницу, ячмень, овес, лен, коноплю, гречу, горох. Из овощей - капусту, свеклу, морковь, лук, редьку и чеснок. Огурцов выращивали мало. Картофель выращивали только помещики. Соха, борона, грабли и серп были сельскохозяйственными орудиями крестьян.

Крепостные крестьяне, если не работали на барщине, платили оброк от 3-х рублей и выше с мужской ревизской души.

В 1783 году среднему крестьянину нужно было иметь денег: на оплату подушной подати 4 руб. 50 коп.; на выплату оброка за себя и за малолетнего сына 7 руб. 44 коп.; на упряжь и конскую сбрую 10 руб. 96 коп.; на шапку, шляпу, рукавицы и прочее 98 копеек; на инвентарь для обработки земли хозяйственные вещи и деревянную посуду 4 руб. 91 коп.; в церковь 60 копеек; для жены и детей 3 рубля; на непредвиденные расходы 3 рубля. Всего в год денег требовалось около 30 рублей. Получить их крестьянин мог, в основном, продавая скот, обходясь в своем питании без мяса.

IX. Последующие разделы имений Олсуфьевых


У братьев Олсуфьевых разрастались семьи. Сын Василия, Матвей Васильевич, имевший в 1800 голу чин генерал-майора, получил в наследство 27 деревень южнее и восточнее села Гориц, в которых проживало 954 души крестьян и дворовых. Усадьбу он устроил в сельце Тазиково, стоявшем на дороге Горицы - Корчева за деревней Веринка недалеко от села Болдево.

Матвею, сыну Михаилы, досталось село Дуброво и деревни Горицкой округи, в их числе Тарышиха, Збынева (Збыневля), Пустыри, Дитятево. А второму сыну, Федору - село Болдево и деревни Раменье, Соловьево, Дитятево, Пустыри, то есть некоторые деревни Матвей и Федор поделили между собой. Усадьба Федора была в селе Болдево.

Наибольшему раздроблению подверглось поместье Дмитрия. Его разделили шесть сыновей и пять дочерей. Вдова умершего, Катерина Игнатьевна также получила долю в наследстве.

Кроме матери, получившей в наследство 100 душ, всем остальным осталось от 54 до 70 душ, причем почти всем в разных деревнях. Выйти замуж с таким приданным было не просто, и все дочери Дмитрия Олсуфьева остались девицами. Жили они в поместьях, и участью их крестьян была барщина. Сыновья вынуждены были зарабатывать себе средства на приличную жизнь, надев военную форму, отпустив своих крестьян на оброк.

Жили Олсуфьевы по-разному. Если Матвей давал деньги в долг, Василий брал их у многих кредиторов. Сроки выплаты долгов пришли, и 9 июня 1800 года по требованию иностранца Боллизарда, которому Василий задолжал 1800 рублей, его часть имения в деревне Колково была описана и оценена с тем, чтобы после ее продажи вернуть деньги кредитору. Опись имения дает представление о составе семьи, жилье и хозяйственных постройках, домашнем скоте и посевах крестьян в 1800 году, а также стоимость, как крепостных крестьян, так и их имущества.

В крестьянском дворе Якова Никифорова, вдовца 53 лет, оцененного в 15 рублей, жили: сын Антон, 13 лет (цена 40 рублей), дочь Марья, 23 лет (25 рублей), к ней принят зять Макар Емельянов 20 лет (30 рублей). Здесь же жили и родители зятя: Емельян Степанов, 55 лет (80 рублей), жена его Марья Константиновна, 50 лет (2 рубля), их сын Алексей, 12 лет (14 рублей).

Имели избу с сельником (сельник - местное название кладовки в сенях), омшаник, двор, обнесенный столбовым забором (двор имел бревенчатые стены, бревна концами укладывались в пазы, выдолбленные в столбах), крыты соломой - цена им 20 рублей, овин и житницу, крытые соломой (15 рублей). Скота держали: лошадей - 4 (цена 40 рублей), коров - 3 (15 рублей), теленка - 1 (1руб. 50 коп.), овец - 4, ягнят - 6 (2 руб. 20 коп.), кур русских с петухом - 13 (55 копеек).

Ржи высевали в поле две четверти (оценено в 10 рублей), ячменя одна четверть (3 рубля), овса одна четверть 4 четверика (4 рубля 50 копеек), семя льняного четверть (60 копеек), конопли полчетверика (30 копеек), сена накашивали 10 копен (стогов) (1 руб. 50 коп.). Оброка помещику платили в год по 4 рубля с 5 ревизских душ. Кроме братьев Никифоровых, было описано еще 4 крестьянских двора. Описанная часть имения была оценена в 2084 рубля, что было достаточно для выплаты долга Боллизарду. Но к 1802 году подошел срок выплаты Василием других долгов. Кредиторы обратились в суд и по постановлению земского суда «...Имение состоящие за Василием Дмитриевым Олсуфьевым в сельце Дмитриевском и деревне Колково ... по неизвестности определения сего Олсуфьева где находятся и по заявлению кредиторов и по неимению деревни Колково старосты Тимофея Абрамова на плату того долга денег, таковое имение описано и на полную сумму оценено».

Теперь описали уже все дворы, в том числе и дом старосты Тимофея Абрамова, 65 лет (хотя имел солидный возраст, но как староста был лично оценен довольно высоко - 40 рублей), его жена Афимья Сергеева, 65 лет - только 4 рубля. Детей у них не было. Крестьянам в деревне Колково повезло, Василия выручил брат - полковник Николай, купивший имение на свое имя, они остались на оброке. Генерал-майор Василий, полковники Петр и Павел Олсуфьевы не проявили себя на службе, поэтому в печати нет о них упоминаний. Портреты братьев Захара и Николая Олсуфьевых, как активных участников Отечественной войны 1812 года, были помещены в Военной галерее Зимнего дворца, (теперь галерея 1812 года Государственного Эрмитажа в городе Санкт-Петербург).

Младший из них, Николай, родился в 1775 году в селе Горицах. Был малолетним записан в лейб-гвардии Измайловский полк, оставаясь дома на воспитании родителей. С 1797 года на службе подпрапорщиком. В это время командовать полком был назначен цесаревич Константин, сын Павла I. Николай приглянулся ему и был назначен адъютантом с переводом в лейб-гвардии Конный полк, в рядах которого участвовал во многих сражениях с французами с 1805 по 1815 год. Особенно отличился, сражаясь в рядах конногвардейцев в битве при Аустерлице, отбив у 4-го линейного французского полка знамя, единственный трофей, взятый русской армией в этой битве. В последующие годы сражался под Фридландом, Гейлбергом, под Витебском и Кульмом, вплоть до взятия Парижа. За храбрость был награжден рядом орденов и золотой шпагой.

Неуравновешенный характер Константина Павловича, схожий с характером Павла I, делал должность адъютанта при нем для Николая Олсуфьева весьма тяжелой, сказались и тяготы военных походов. Он умер в 1817 году сравнительно молодым. Его останки по воле цесаревича были перевезены из Варшавы в Стрельну и здесь переданы земле в саду подле придворной церкви. Стрельня принадлежала цесаревичу Константину Павловичу, который с 1816 года был наместником в Царстве Польском и жил в Варшаве.

Такое внимание со стороны цесаревича к отданию посмертных почестей Николаю Олсуфьеву объясняется характером последнего.

«...Всегда веселый, всегда с шуткой, с остроумным каламбуром на устах в дружеской беседе и под жужжание пуль, на придворном блестящем бале и на дымном биваке. Олсуфьев соединял своим самобытным характером доброту сердца, кроткое благодушие, готовность на добро, бескорыстие рыцаря и беспечность питомца XVIII века.
В сих качествах заключалась причина привязанности и дружбы к нему цесаревича, которого умел он развлекать в самые грустные минуты жизни, и за то же самое любили Олсуфьева его товарищи»,
- отмечалось в его биографии.

Те 36 душ крестьян села Гориц, что принадлежали Николаю Олсуфьеву, а также 29 душ в окрестных деревнях, меньше испытывали тяготы крепостничества, имея такого помещика.

X. Олсуфьев - герой Отечественной войны 1812 года


Захар Дмитриевич Олсуфьев, генерал-лейтенант, сенатор, родился в 1773 году в имении своих родителей - селе Горицы Корчевского уезда Тверской губернии. На третьем году жизни, по принятому тогда обычаю, был записан унтер-офицером в лейб-гвардии Измайловский полк, оставаясь на воспитании у родителей в селе Горицах.

1 января 1786 года поступил на действительную военную службу и сразу был произведен в первый офицерский чин пехоты прапорщика, в следующем году - в подпоручики, а в 1788 году - в поручики.

В 1790 году 17-ти лет во время войны со Швецией принимал участие в боях в Финляндии, за проявленную храбрость был произведен в капитан-поручики. В 1795 году получает чин капитана, добровольцем участвует в походе на кораблях эскадры в Немецкое (Северное) море, побывал в Лондоне. В 1797 году стал полковником, а в мае 1798 года, в 25 лет, произведен в генерал-майоры с назначением шефом Брянского мушкетерского полка. Но чем-то не угодил Павлу I и 22.09.1800 года был уволен со службы. Через четыре дня после вступления на престол Александра I был восстановлен на службе 12 ноября, назначен шефом Выборгского мушкетерского полка.

Первоначально быстрое продвижение по службе Захару Олсуфьеву обеспечивало происхождение и связи при царском дворе, в последующем - способности и храбрость. С 1805 года он в течение 9 лет непрерывно в походах и боях.

В сражении с французами при Аустерлице 20 ноября 1805 года Захар Олсуфьев, действуя на левом крыле русских войск, в начале битвы овладел селением Скольниц. Но затем войска левого крыла были разбиты, и Захар Олсуфьев отступал, сражаясь за каждый рубеж, и был в числе немногих уцелевших. Был награжден орденом Анны 2-ой степени.

На следующий год в битве при Прейсиш-Эйлау командовал отрядом, был ранен картечью в ногу, но не оставил поле боя. Награжден орденом Владимира 3-й степени.

В боях с французами командуя уже 14 дивизией, в мае 1807 года взял в плен генерала, 5 офицеров и 231 нижнего чина. Награжден орденом Анны 1-й степени. В Гейлсбергском сражении 29 мая, когда французы яростно кинулись на главный редут русской армии, Олсуфьев во главе своих солдат ударил в штыки, и несмотря на полученную им контузию (ядром в левую руку), опрокинул неприятеля. Получил за этот подвиг от Александра I золотую шпагу с алмазами и надписью «За храбрость», от короля Прусского - орден Красного орла 1-ой степени.

В августе 1807 года был произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником 22 пехотной дивизии, направленной на усиление армии в Молдавии. Следующий 1808 год военные действия против турок в Молдавии не велись. Дивизия Олсуфьева размещалась на Волыни. Там Захар Дмитриевич познакомился с дочерью помещика Ангеликой Воиновной Пининской и женился на ней. На следующий год военные действия возобновились, в ходе их во главе своих войск Олсуфьев участвовал в штурме крепостей Браилов и Рущук. В 1811 году принял командование над 17 дивизией, во главе которой сражался в Отечественную войну 1812 года под Смоленском, Бредихиным и Бородином. В именном списке представленных к наградам генералов и офицеров, отличившихся мужеством и храбростью в сражении при Бородине, записано: «Командир 17 пехотной дивизии генерал-лейтенант. Олсуфьев при нападении неприятеля на нашу батарею, на левом фланге находящуюся благоразумным распоряжением спас ее от захвата, да и во многих случаях в сим сражении оказал превосходную неустрашимость, благоразумие и расторопность, свойственную генералу с талантом».

Был представлен к ордену Владимира 1-ой степени, но решением Александра I награжден орденом Георгия 3-го класса. Под Тарутеным принял командование корпусом вместо убитого генерала Багговута и взял у неприятеля 27 орудий (награда - орден Владимира 2-ой степени). За бои под Малоярославцем, Вязьмой, Дорогобужем, Красным награжден вторично золотой шпагой с алмазами.

В компании 1813 года* Олсуфьев, командуя IV корпусом, участвовал в сражениях под Бауценом (награжден алмазным знаком ордена Анны 1-ой степени), Рейхенбахом, Кацбахом и Лейпцигом, руководил осадой Майнца, в бою у Бингена был ранен картечью в руку.

* 1. В освободительном походе по Европе «на Париж» участвовали союзные войска России, Пруссии и Австрии в составе 4-х армий: Северной, Силезской, Богемской и Польской, преобладали русские соединения, переданные под немецкое командование.
2. Даты событий указаны по старому стилю (юлианскому календарю). Б.А.Пискунов пользовался отечественными источниками XIX века. Примечание редактора.


1814 год стал несчастным в боевой биографии Захара Дмитриевича. После переправы через Рейн Силезская армия союзников ее командующим - Прусским фельдмаршалом князем Блюхером была разделена на две части. Одна часть (два русских корпуса) осаждала крепости Майнц и Кассель, другая часть (русские корпуса) Олсуфьева и Сакена и прусский корпус Йорка двинулись к реке Саар, где находился французский корпус маршала Мормона. Французы отступили к Мецу. Главком оставил корпус Йорка для наблюдения за крепостями Мец, Тьонвиль и Люксембург, сам направился с корпусами Олсуфьева и Сакена к Нанси, который и занял 5 января 1714 года. После отдыха в Нанси Блюхер пошел через Туль и Жуанвиль к Бриенну, куда и прибыл 14 января. Выйдя из Бриенна в тот же день, корпус Олсуфьева расположился в местечке Дунван, на другой день занял местечко Трищельи. Остальные войска Блюхера расположились: корпус генерал-майора Щербатова у местечка Луж на реке Об, генерал-лейтенанта Ливена в городе Лимож, отряд генерал-майора Ланского у Сен-Дизье.

Утром 15 января Наполеон атаковал отряд Ланского и принудил отступить к Васси. Известия о сражении у Сен-Дизье, одновременно полученные Блюхером в Бриенне и командующим главною армией князем Шварценбергом, послужило поводом и двум совершенно противоположным распоряжением. Блюхер не изменил намерения наступать за реку Об, приказав лишь сблизиться корпусам своей армии. Шварценберг же, невзирая на численный перевес над Наполеоном, опасался обхода правого крыла своей армии и вместо того, чтобы содействовать Блюхеру, оттянул корпус графа Витгенштейна и Вреде к Жуанвилю, приказав двум корпусам сосредоточиться между Шомоном и Бер-Сюр-Об. 17 января Блюхер, известясь о движении против него главных сил Наполеона, сделал распоряжение для боя и стянул все корпуса к Бриенну, поручив защиту самого города генералу Олсуфьеву с IX корпусом. Неприятель устремился на Бриенн, атаковал полки Олсуфьева, успеха не имел. Наступившая ночь прекратила сражение. Несмотря на малочисленность корпуса, Олсуфьев удерживал Бриенн за собой. Блюхер уверенный, что французы не возобновят сражение, отправился ночевать в Бриеннский замок. Ночью неприятель атаковал город, овладел замком, Блюхер едва не попал в плен. Блюхер приказал Олсуфьеву выгнать французов из замка. Олсуфьев дважды вводил свои полки на штурм, несмотря на геройство русских, оба приступа не увенчались успехом. В полночь сражение закончилось. Бриенн остался за русскими, в замке утвердились французы. Кровопролитное сражение при Бриенне стоило русским 1500 человек убитыми и ранеными.

К 20 января главная армия подошла к позициям Блюхера, и в тот же день соединенные силы атаковали позиции Наполеона у Ларотьера. В начале сражения корпус Олсуфьева составлял резерв князя Щербатова и генерала Ливена, а в 7 часов вечера вместе с корпусом генерала Сакена овладел селением Ларотьер, к глубокому вечеру правое крыло французской армии было опрокинуто. Для облегченья отступления к Бриенну, Наполеон послал маршала Удино с гвардейской дивизией занять Ларотьер. В начале французы имели успех, опрокинули переднюю колонну русских, но вынуждены отступить атакованные войсками генерала Олсуфьева и гренадерской дивизией.

Проиграв сражение у Ларотьера, Наполеон ушел с такой быстротой, что в главной квартире союзников не знали, куда направился неприятель. Было решено: главной армией наступать к Парижу по долине Сены, через Труа, войскам Блюхера с присоединенными корпусами Ланжерона, Йорка и Клейста наступать на Париж по левому берегу Марны. Корпусу Олсуфьева надлежащего дойти до Шампобера, остановиться и ждать Блюхера с остальными войсками. Силезская армия оказалась разобщенной, растянулась на 70 верст, чем не замедлил воспользоваться Наполеон.

27 января Олсуфьев, придя в Шампобер, расположил свой корпус биваком, его численность не превышала 3600 человек, при 24 орудиях и 16 конных вестовых (вся оставшаяся кавалерия).

Наполеон намерен был ударить по центру Силезской армии, по едва проходимым дорогам пришел в Сезанн, где и остановился в нерешительности, на какой из русских корпусов обрушиться: генерала Сакена в Монмирале или на корпус Олсуфьева в Шампобере. Выбор пал на последнего*.

*Описание боя при Шанпобере приведено Б.А. Пискуновым по отечественным источникам XIX века. Самое последнее описание боя при Шампобере по европейским источникам приведено в книге современного английского военного историка Д.Чандлера «Военные компании Наполеона», перевод с английского, на стр. 587 (Центрполиграф МЛ 999.).

Олсуфьев не имел кавалерии и, следовательно, не мог выслать дальние дозоры для выяснения намерений противника. Солдаты из остатков корпуса начали варить кашу. Все было тихо, как вдруг утром 29 января наш разъезд дал знать о приближении значительных сил французов. Для выяснения их численности и намерений он приказал егерям занять деревню Байе, лежащую впереди Шампобера. Это были 4 егеревских полка при 6 отрядах под командованием генерал-лейтенанта Удома. Егеря прогнали французов, но вскоре показались колонны неприятельских войск, их число все увеличивалось. Вскоре войска французов атаковали войска Удома, усиливая натиск. Олсуфьев приказал выбросить кашу из котлов, лишнее имущество отправить в тыл, войскам приготовиться к бою. Натиск французов вынудил Олсуфьева придвинуться с остальными войсками к авангарду генерала Удома. Была занята позиция между деревнями Байе и Ванне. Отбивая атаки французов, корпус держался до полудня. В первом часу дня стало ясно, что французы наступают огромными силами. В это время Олсуфьеву доложили, что противник обходит Шампобер с обеих сторон. В опасном положении был созван военный совет, было общее мнение отступать через Этюж к Вертю. Но Олсуфьев решил выполнить приказ Блюхера, не оставлять Шампобер до последней крайности. Он уведомил Блюхера о своем положении и том, что по уверениям пленных против него идет с армией сам Наполеон. Блюхер ответил: «Ваши опасения напрасны, Наполеон здесь быть не может, в отряде , действующим против вас, не более 2-х тысяч человек, предводимых каким-нибудь смелым партизаном, а потому строго подтверждаю удерживать Шампобер, как место, связывающее мою армию в Вертю с корпусом Сакена в Монмирале».

Получив настоятельное повеление Блюхера держаться, Олсуфьев продолжал сражаться, оставалось стоять и умереть. Между тем, неприятель постепенно усиливая натиск, овладел деревнями Байе и Ванне. Тогда наши войска начали отступать к Шампоберу, куда и отправили заранее 12 орудий. Как только Наполеон заметил отступление корпуса, то поспешил двинуть часть своих войск через лес на дорогу к Этюпу. Оставив в Шампобере Апшеронский и Нашебургский полки при 9 орудиях под начальством генерала Полторацкого, Олсуфьев приказал ему удерживать селение, а сам с остальными частями начал медленно отступать. Олсуфьев «рассыпал почти весь корпус в стрелки», сам является между передовыми рядами, соединял их в колонны и сам водил их в штыковые атаки». Но тщетны были его усилия. Посланный вторично к Блюхеру гонец привез от него прежний ответ, а на требование помощи прислано было от Блюхера 29 казаков, гусар и улан. Упорное, можно сказать отчаянное, противостояние против него русских казалось Наполеону какой-нибудь хитростью. Он действовал осторожно и продолжал обходить русских. Быстрому продвижению французов мешала страшная грязь, иначе отряд Олсуфьева был бы скоро уничтожен. Видя, что невозможно больше держаться, Олсуфьев собрал отряд и приказал отступать, оставив генерал-майора Полторацкого с арьергардом в Шампобере прикрывать отступление. Неприятель немедленно атаковал апшеронцев и нашебургцев, но они отбили несколько кавалерийских атак и израсходовав все патроны приняли в штыки шедшую на них дивизию генерала Рикара.

Отрезанный от всех прочих войск, Полторацкий построил полки в каре и начал отступать к лесу, расположенному за Шампобером. Наполеон, видевший малочисленность русских, отступавших с таким бесстрашием, двукратно посылал к ним парламентеров с требованием сдаться, но оба раза в ответ получил отказ. Тогда он приказал выдвинуть вперед несколько орудий и начал расстреливать героев, в то же время французские стрелки упредили намерения Полторацкого и успели занять лес. Неприятель вторично пошел в атаку на два полка, в которых оставалось не более 600 человек. Завязался кровопролитный жестокий бой, тем не менее, часть апшеронцев и нашебургцев, штыками проложив себе дорогу, все-таки успели присоединиться к корпусу, но генерал Полторацкий при отступлении попал в плен, потеряны были и 9 орудий. Наполеон же занял дорогу на Этюп. Встретившись лицом к лицу с французами, Олсуфьев ударил в штыки, но был отбит и, приняв влево, попытался проселочными дорогами выйти из окружения. Но темнота и непроходимые дороги, по которым солдаты тащили пушки, замедлили движение, давая время неприятелю отрезать пути отхода. Полки, утомленные кавалерийскими атаками, громимые ядрами и картечью, выбиваясь из сил не имея патронов, но против оставляя французам ряды штыков, открывали себе путь шли вперед в темноте январской ночи, когда завывание ветра заглушало голоса командиров. Появляясь в самых опасных местах, сам неоднократно шпагою отбиваясь от французов, Олсуфьев в одной из таких атак был пленен.

Командование корпусом принял генерал-майор Корнилов (командир 15 дивизии входившей в состав корпуса), старший из оставшихся генералов. Он собрал остатки корпуса, тысяч до двух нижних чинов и офицеров с 15-ми орудиями. Пробивавшись из окружения, сохранив все знамена, потеряв до 2-х тысяч убитых и пленных, 9 орудий, остатки отряда соединились с Силезской армией. В свое рапорте о сражении под Шампобером Корнилов доложил: «Прежде вступления в дело, приметили мы превосходство неприятеля и его с обоих флангов сильную атаку, по уверению жителей под предводительством Наполеона, тысяч 30 состоявших большой частью из гвардий его, а в то же время я и генерал Удом предложили корпусному командиру Олсуфьеву о скорейшем отступлении к селению Этюп, где был Главком, на что он объявил, что он решительно должен держаться в селении Шампобер потому, что по диспозиции корпуса Клейста и Капцевича находятся в Сезанне и оттуда начнут действовать в тылу неприятеля. В продолжении сего несчастного дела полки его корпуса не теряя духа, дрались отчаянно и мужественно, два раза пробиваясь сквозь превосходящие силы неприятеля. Командир корпуса, находясь среди нас, ободрял всевозможно солдат, но когда наступила темнота, он из глаз наших исчез и был захвачен в плен, и тогда мы не теряя духа, с генералом Удомом положили защищаться до последней капли крови, устроив людей, сократив знамена и с оными, чтобы не достались в руки неприятеля знамена Нашебурского полка сорвали с древок, и сохранили 15 орудий и 42 зарядовых ящика, кои все были окружены неприятелем, спасены нами, и мы пробивались сквозь неприятеля лесами прошли к селению Портобозан, при этом несли 274 человека раненных. Потеряли под Шампобером до 2-х тысяч убитых и пленных, 9 орудий. Был убит командир Витебского полка полковник Терне».

Но в бюллетенях Наполеона, возвестивших об этом «деле» сказано, что он отбил 40 пушек, взял в плен 6 тысяч человек, а остальных потопил в прудах и озерах. С малыми изменениями ложь Наполеона перешла во все исторические сочинения. В нее поверили, потому что штатная численность корпуса была гораздо больше, чем располагал Олсуфьев после больших потерь в предыдущих сражениях. Не зная, что у Олсуфьева было едва ли 4 тысячи человек, считали, что Наполеон разгромил корпус, одержал блистательную победу. Тем более из-за бездарного командования Блюхера, разделившего армию на части, сражением под Шампоберм успехи Наполеона не кончились. Несколько дней императору французов было достаточно, чтобы разбить Силезкую армию по частям.

Ошибочное распоряжение Блюхера привело к разгрому русского отряда, командир которого З.Д. Олсуфьев, верный долгу службы, беспрекословно выполняя данный ему приказ, целый день удерживал с горстью людей назначенное ему место. Его воинский долг требовал быть в Шампобере, стоять там и, если нужно, пожертвовать жизнью. Конечно, Олсуфьев не мог вообразить, что Блюхер оставит его добычей всей французской армии, предводительствуемой Наполеоном, ибо, как писал в рапорте генерал Корнилов, в случае нападения на них, согласно диспозиции, корпуса Клейста и Капцевича должны были наступать в тыл нападавшим французам. После пленения Олсуфьева представили Наполеону. «Вы мой старый знакомый - сказал Наполеон - Вы были прежде в корпусе Багговута» и пригласил его обедать. За обедом выяснилось, что Олсуфьев с трудом объясняется по-французски, и послал за, также пленным, генералом Полторацким и вступил с ним в разговор.

«Сколько вас было в деле сегодня?» - спросил Наполеон Полторацкого.
«3960 человек и 24 пушки» - ответил Полторацкий.
«Вздор. Этого не может быть: ваш корпус состоял по крайней мере из 18000».
«Русский офицер не говорит вздора, слова мои - настоящая истина, - отвечал Полторацкий. - Впрочем, кроме меня, у Вас есть и другие пленные, от них вы можете узнать то же самое и удостовериться в истине».
«Если справедливо, - сказал Наполеон, - то по чести, можно сказать, что одни русские умеют так жестоко драться. Я позакладывал бы голову, что вас было, по крайней мере, 18000».
Полторацкий сказал: «Однако мы разбиты, и я в плену».
«Что это значит? У Вашего императора в плену 50 лучших моих генералов, которые Вам не уступят. Но положим, я Вас истребил, хотя в победе нет большой чести, потому что войска мои дрались с вами целый день».
Наполеон показал перехваченные приказания Блюхера Олсуфьеву, где было строжайше предписано, не под каким видом не отступать от Шампобера и присовокупил: «Вот ваш пьяница Блюхер. Знал ли он, что я здесь? А где я, тут на сто тысяч больше». При этом разговоре присутствовали маршалы армии Наполеона Бертье, Ней, Мармон и министр иностранных дел Маре.

К сожалению, Олсуфьев не мог выразить свою точку зрения на сражение под Шампобером, не владел он французским языком. К его воспитанию в родительском доме в селе Горицы не привлекали иностранцев, как в других богатых поместьях, а последующая жизнь прошла большей частью в походах и боях.

Сражение, проигранное по вине прусского фельдмаршала Блюхера, закончившаяся пленом, не позволила З.Олсуфьеву занять то место в рядах героев Отечественной войны 1812 года, которое он завоевал в боях. Военные историки Европы, в их числе и немцы на русской службе, сделали все, чтобы создать ореол военного гения фельдмаршала Блюхера, приписывая успехи в сражениях ему, а неудачи - находившемся под его командованием командиром русской армии. Победы, добытые кровью русских солдат, беззастенчиво приписывались прусским и австрийским генералам.

В составе Силезской армии, которой командовал Блюхер, было 5 пехотных и 1 кавалерийский корпус русских и только два прусских. И когда Наполеон бил по частям эти корпуса, обвиняли их командиров.

Блюхер, узнав о судьбе корпуса Олсуфьева ночью же 29 января перевел в Берже корпуса Капцевича и Клейста, а на случай, если бы Наполеон с главными силами вздумал атаковать его, решил не вдаваясь в сражение, отступить к Эперне. Но император французов, считая бесполезным гоняться за Блюхером, вместо того двинулся против корпуса Сакена и у Монмираля в 10 часов утра 30 января атаковал его. Произошла упорная битва: русские войска должны были пробиваться к Шато-Тьери, что и успели совершить, хотя и с большой потерей. У этого города к Сакену присоединился корпус Йорка. Утром 31 союзные корпуса вновь были атакованы неприятелем и с значительным уроном вынуждены были отступать за реку Марну.

В то время как происходили сражения у Монмираля и Шато-Тьери, Блюхер с остальными войсками своей армии находился у Вертю и только 1 февраля выступил к Этюпу, где Наполеоном был отставлен корпус Мармона, начавший впрочем, отступать. Остатки IX корпуса под начальством генерала Корнилова, находившиеся у Этюпа, 2 числа перешли к Шампоберу. В тот же день Блюхер атаковал Мармона, но к последнему прибыл на помощь Наполеон, и тогда союзные войска вынуждены были отступать, что и происходило в большом порядке, хотя при этом войска Силезской армии понесли огромные потери: у Шампобера к отступающим присоединился Корнилов со своим корпусом. Преследование продолжалось до местечка Бержер, откуда утром 3 февраля Блюхер отступил к Шалону. Сражение 2 февраля стоило союзникам 6 тысяч убитых, раненных и взятых в плен и 15 орудий. Таким образом благодаря раздроблению Блюхером своей армии он в течение всего только пяти дней потерял поражение при Шампобере, Монмирале, Шато-Тьери, и т.д.

Известие об успехах Наполеона явилось неприятной неожиданностью для императора Александра I и он предписал Блюхеру как можно поспешнее идти на соединение с главной армией.

Потери IX корпуса, командование над которым после Шампобера принял генерал Корнилов, под Шампобером и в последующих сражениях были так велики, что он был присоединен к X корпусу генерала Капцевича и все время до взятия Парижа действовал вместе с ним. В Апшеронском полку корпуса по ведомости, представленной начальником 9-ой дивизии генералом Удомом, 5 февраля на лицо считалось: Штаб-офицеров - 1, обер-офицеров - 3, унт-офицеров - 18, музыкантов-27, рядовых - 140, одним словом от всего полка, начиная с компании 1813 года, несмотря на прибывшие пополнения, оставалась едва лишь слабая рота. Во всей дивизии, то есть в полках Апшеронском, Ряжском, Нашебургском, Якутском, 10-м и 38-м егерских состояло налицо 1 генерал, 5 штаб-офицеров и 27 обер-офицеров, 85 унтер-офицеров, 115 музыкантов и 850 рядовых.

Фельдмаршал Блюхер мог не особенно беспокоится за успех сражений, ведь гибли, в основном, русские солдаты. В «Битве народов» под Лейпцигом, за которую Блюхер получил чин фельдмаршала, было убито и ранено: 22000 русских, 15000 пруссаков, 8000 австрийцев и 300 шведов. В Бауценском сражении потери составили 9948 человек, из них 6406 русские, остальные пруссаки. Невысокое мнение Наполеона о полководческих способностях Блюхера в расчет не принимали, ведь он же проиграл войну. Зато во всю постарались немецкие историки и их собратья в окружении императора Николая I. Растиражированные портреты Блюхера, как выдающегося полководца, разошлись по городам и селениям России.

Несмотря на успехи Наполеона, нанесшего поражение армии Блюхера, его ресурсы были исчерпаны, и союзные армии взяли Париж. З.Д. Олсуфьев был освобожден из плена, его принял Александр I. При встрече он обнял Олсуфьева и сказал, что в поражении под Шампобером его вины нет, и назначил командиром IV корпуса.

После бегства Наполеона с острова Эльба русская армия и IV корпус в ее составе, в апреле 1815 года выступила в поход на родину, но прибыла, однако вынуждены вернуться во Францию уже после того, как Наполеон был разбит под Ватерлоо.

На проходившем в Вене общеевропейском конгрессе обострились противоречия между Австрией и Россией о разделе польских земель. Для подкрепления своих позиций на конгрессе Александр I продолжал держать русские войска во Франции. В июне 1815 года был подписан заключительный акт Венского конгресса, но лишь осенью войска стали возвращаться на родину. Во главе родной ему 17-ой пехотной дивизии, вместе с 11-ой пехотной, составивших IV корпус. 3. Д. Олсуфьев выступил 1 сентября из Парижа. Полки дивизии прибыли в Витебск к 5 февраля 1816 года. Если учесть что солдаты дивизии после взятия Парижа в марте 1814 года отправились 1 мая в Россию, придя к ее границам 26 июня, многие из них прошагали по дорогам Европы из России до Парижа четыре раза, причем один раз с боями.

Наступили мирные времена. З.Д.Олсуфьев продолжал военную службу до 1820 года, когда был назначен сенатором. Но недолго пользовался он заслуженными благами мирной жизни. Тяготы и лишения воинских походов, ранения и контузии, полученные в боях, незаслуженное принижение вклада, внесенного им в победы русской армии, отразились на его здоровье. В 1821 году его разбил паралич. Лишась памяти и языка, страдалец пожил еще около 14 лет и умер 20 марта 1835 года, на 62 году от рождения.

«Бесстрашный в боях был он искренне любим товарищами и своими подчиненными. Действовал на вверенные ему войска кротостью, выговор его подчиненному офицеру считался тяжким наказанием. Аустерлиц, Брайлов, Рущук и Шампобер видели его бесстрашным распорядительным генералом, таким же являлся он под Прейсиш-Эйлау, Гейлсбергом, Смоленском, при Лубине, Бородине, Тарутине, Малоярославце, Люцине, Бауцене, Кацбахе, Лейпциге, Бриенне - вот право Олсуфьева на воспоминания о нем соотечественников» - писал Михаловский-Данилевский в его биографии.

Хотя его поместье в Горицкой округе несколько увеличилось за счет наследства, доставшегося после смерти братьев и сестер, оставалось оно небольшим. Возможно поэтому четыре его дочери: Доминика, Анжелика, Теофила и Софья, не имея достаточного приданного, не вышли замуж, ибо в 1862 году писались как «девицы из дворян», владевшие крестьянами в селе Горицах и деревнях: Зиновиха, Лазариха, Наумово (Зеваково). Пятая дочь его, Екатерина Захаровна владевшая крестьянами в деревнях Колково и Зеваково, ранее принадлежавшие З.Д.Олсуфьеву, вышла замуж за коллежского секретаря Демидова, потомка из известного рода заводчиков Демидовых.

Нет сведений, жил ли он во время болезни в Горицах. Есть только косвенные доказательства, что в его доме была библиотека. В 1904 году уроженец села Горицы П.В. Морозов пожертвовал в Тверской музей «Историю Российскую» Татищева,4 тома, изданные в Москве в 1769, 1773 и 1774 годах. Из надписей на них было видно, что книги находились в библиотеке генерала З.Д.Олсуфьева.

Покинув отчий дом подростком, посвятив свою жизнь защите России и проливший немало крови в боях за укрепление ее могущества, для крестьян села Горицы он был прежде всего помещиком. Их жизнь была несравненно легче, чем их соседей, владельцы которых не служили и постоянно жили в своих поместьях. Его отношение к солдатам, тем же мужикам, одетым в шинель, позволяет думать, что и к своим крепостным он был более человечен чем другие, как, например, владелец другой части Гориц - жандармский ротмистр Н.Н.Толстой, граф, дальний родственник известного писателя Л.Н.Толстого. Поэтому среди части Гориц и деревень, принадлежавших Олсуфьеву и называвших себя «генераловыми», в противоположность крепостных Толстого, называвших себя «графовыми», остались добрые воспоминания о генерале. И мы, их потомки, не должны забывать нашего славного земляка, героя Отечественной войны 1812 года.

XI. Под управлением женщин

К 1836 году умерли почти все братья Олсуфьевы, владельцами поместий в большинстве случаев стали их жены и дочери. Самое крупное поместье Василия Матвеевича в окрестностях Гориц перешло после его смерти к жене Екатерине Петровне. Она стала владелицей сельца Тазикова и 28 деревень (в том числе Лыково, Овсеево, Паньсково, Горцово, Уголки, Вереинка, Михалево, Чухово, Рябинкино, Боженцово, Бели...), всего 1200 крепостных. Село Горицы, по-прежнему, было в руках нескольких владельцев. Дочери Захара Олсуфьева получили в наследство южный посад села, где проживало 87 душ крепостных. Дочери Петра Олсуфьева, вышедшей замуж за графа Толстого, досталось на северном посаде села, примыкавшем к большому пруду, 49 душ крепостных и дворовых. Кроме того, четырьмя душами владел сын Михайло - Матвей и двумя его брат Федор.

Горицы по количеству дворов и населению мало отличались от соседних деревень. В Наумозевакове (теперь Наумово) было 98 душ, в Колкове - 112. Крепостная зависимость сдерживала развитие села и окрестных деревень. По V ревизии 1783 года в Горицкой волости жило 19 тысяч крестьян, к 1855 году население увеличилось до 20,2 тысяч, а к 1859 даже снизилось до 19,5 тысяч. Помещикам принадлежало в волости 96,1% крестьян. В то же время в Стоянцевской волости, где помещикам принадлежало только 13% крестьян, остальные были государственными, население за этот период увеличилось в 1,5 раза.

Несмотря на то, что Горицы, разделенные между многими владельцами, уменьшились в размерах, они как и в старые допетровские времена, оставались центром большой округи.

В 1845 году во всем Корчевской уезде состоялось 18 ярмарок, из них три в уездном городе Корчеве. В Горицах проводилось 7 ярмарок. Наиболее богатые ярмарки в уезде были в принадлежавшем тогда графине Самойловой селе Кимры: 29 июня Петровская (привоз товара на 15824 рубля, продажа на 3200 рублей), 1 октября Покровская (17000 р., прод. 6235). Жители села Кимр через несколько лет смогла собрать немалую сумму денег и выкупиться из крепостной зависимости.

Крестьяне имений в Горицкой округе, перешедших под управление женщин из семейства Олсуфьевых, не имели такой возможности, хотя некоторые из них, занимаясь промыслами, скопив достаточную сумму денег, выкупались на волю. Развитию промыслов помогли полотняные фабрики, устроенные Дмитрием Олсуфьевым в Горицах и Михайлой Олсуфьевым в Дуброве. После их смерти фабрики прекратили существование, но навыки, полученные работавшими на них людьми по окраске полотна, позволили создать в округе красильный промысел. Как отмечалось в обозрении Тверской губернии за 1848 год: «Корчевской уезд особенно известен множеством искусного рабочего люда: плотники из прихода Николы Ямского, печники в Красносельском, красильщики в Горицком и Быковском». В Горицкой округе лишь дочери Дмитрия Олсуфьева, не вышедшие замуж, и прожившие всю жизнь в своих поместьях, перед смертью отпустили на волю часть свих крестьян и дворовых. В Горицах же для тех крестьян, что оказались в руках графини А.П.Толстой, муж которой имел поместья в других уездах Тверской губернии и постоянно проживал в них, условия жизни ухудшались. Создав поместье в селе Горицах, графиня превратила часть крестьян в дворовых и переведя из деревни Якимцево, где было поместье ее матери, еще несколько семей крестьян, получила для своего обслуживания многочисленную челядь.

Высказывавших недовольство и протестовавших графиня отправляла на поселение в Сибирь, сдавала вне очереди в солдаты. А некоторые мужики бежали. У живших через улицу на другом посаде села Гориц крестьян дочерей Захара Олсуфьева, живших в Санкт-Петербурге, жизнь была легче, хотя от солдатской службы и они не были избавлены.

Характеристику быта населения в эти годы можно узнать из отчета за 1845 год, где наряду с другими отмечено:
Крестьяне в сношениях не только с высшим классом, но даже с незнакомыми людьми одинакового с ними состояния необыкновенно учтивы. Это качество нисколько не отзывается раболепством и приятным образом удивляет того, кто видел некоторые другие части России. Гостеприимство также соблюдается в прежней силе своей. Бедняк прохожий может быть уверен, что везде его накормят даром, чем Бог послал, но это способствует и укрывательству бродяг.

Главнейший предмет роскоши сельских жителей это одежда. Лапти в последние годы почти вышли из употребления и, вероятно, в скором времени будут известны по преданиям. Щегольство вовлекает поселян в безрассудные издержки, но в быту сельские жители неприхотливы. В постройках следуют неизменно обычаям своих отцов, не принимая никаких улучшений, только волоковые окна выходят из употребления. Крестьянские избы имеют, как правило, не более трех окон по фасаду. Дома в селении строятся обыкновенно вдоль дороги, образуя одну улицу, иногда длиною более версты. Дома стоят очень тесно. Позади домов разбросаны в беспорядке хозяйственные постройки, очень разнообразные по величине.

Храмовые сельские праздники составляют важные ежегодные события в однообразной жизни поселянина. Каков бы не был урожай, есть ли деньги или нет, всякий готов заложить последнее, только для того чтобы сварить пиво и попотчевать гостей, во множестве собирающихся из окрестных деревень. Ни одного проезжего, какого бы звания он не был, не пропустят мимо деревни без того, чтобы не поднести ему ковша пива, который должен непременно выпить, чтобы не обидеть хозяев и не навлечь на себя упреки в спесивости. Климат в те годы в Горицкой округи не благоприятствовал земледелию. Весны были холодными с частыми дождями, губительными для всходов яровых хлебов и озими. Редкий год был хороший урожай. Тверская губерния не могла обеспечить население своим хлебом, и вынуждена была закупать примерно 2 миллиона четвертей ржи (400тысяч тонн). Средства для покупки хлеба население губернии зарабатывало уходя в города, в Санкт-Петербург и занимаясь подсобными промыслами.

Ткали холст на продажу, аршин которого стоил от 2,2 до 10 копеек серебром. Хорошая ткачиха в день ткала 30 аршин. Мужчины отпускались помещиками на заработки с выплатой оброка до 30 рублей.

XII. После отмены крепостного права


19 февраля 1861 года был подписан манифест о выходе крестьян из крепостной зависимости. Отмена крепостного права особенно отразилась на жизни таких мест, как село Горицы и Горицкая волость, где практически все население было крепостным. Всеобщая радость, по воспоминаниям старожилов, охватила крестьян. Но по мере претворения в жизнь принятых законов возникало не только разочарование, но и возмущение. Мужики села Гориц и окрестностей должны были получить на каждую ревизскую душу по 4 десятины земли с выплатой владельцам выкупа. Остальная земля оставалась в собственности помещиков, как и принадлежащие им леса и пустоши.

У 23 душ крестьян той части села, что принадлежала Анжелике Олсуфьевой, в пользовании было 132 десятины земли, что соответствовало установленной норме. Поэтому вся земля отошла им с выплатой владелице 207 рублей в год. 47 душ крестьян Теофилы Олсуфьевой имели в пользовании 188 десятин и им прирезали не хватившие до нормы 3 десятины.

А вот у 29 душ крестьян села Гориц, принадлежащих графу Н.Н.Толстому, из обрабатываемых ими 146 десятин отрезали 25, оставив в надел 121 десятину с выплатой 243 рублей в год. Крестьян не устраивало такое решение, бунтарский дух еще жил в мужиках села Гориц. В областном архиве не сохранилось, к сожалению, дело «О возмущении крестьян вотчины графа Толстого села Гориц старостою его крестьянином Петром Агаповым в 1861 году». Осталась только запись в описи дел Корчевского уездного суда, где также есть упоминание о беспорядках в имении Мусина-Пушкина (село Красное).

8 душ крестьян села помещицы Врасской имели в пользовании всего 13 десятин. У помещицы в Горицах земли больше не было, и крестьяне должны были довольствоваться тем, что имели. В других местах крестьяне пострадали больше. Так в соседней деревне Наумово у 53 душ крестьян Доминики Олсуфьевой, обрабатывавших до отмены крепостного права 320 десятин, отрезали 108 - то есть одну треть. Отрезали в пользу помещиков не худшие земли. Оставались крестьяне без покосов и леса в пустошах, которыми они раньше пользовались. Помещики, лишившись дармового труда своих крепостных для получения средств к жизни, вынуждены были распродавать отрезанную у крестьян землю и пустоши. Уже в 1862 году владелец села Болдево продал вольным хлебопашцам деревни Наумово Колесову Василию Михайловичу и деревни Кощеево Еремею Кириллову землю при деревне Кощеево с произраставшим на ней лесом. Крестьяне села Гориц, не имевшие даже общинного леса, вынуждены были вскладчину покупать пустоши, чтобы обеспечить себя дровами и сеном. Для того чтобы оценить сумму, необходимую на покупку земли, необходимо иметь в виду стоимость сельхозпродуктов в это время. В городе Твери корова стоила 10-25 рублей, пуд (16 кг) говядины - 2 руб. 40 коп., топленое масло - 7 руб. 20 коп. за пуд, веялка - 50 руб., плуг - 15 руб. Выделенные крестьянам наделы не могли обеспечить прожиточный минимум семьям и поэтому, как и во времена крепостного права, будучи у помещиков на оброке, часть мужского населения должна была уходить на заработки в город.

XIII. Время реформ


После отмены крепостного права в России наступил период реформ. Они касались всех сторон жизни народа. В селе Горицы местные жители из числа вольных хлебопашцев, ранее откупившиеся на волю крестьяне или приезжие купцы и мещане, открыли трактиры и лавки. Крестьянину, только что освободившемуся от крепостной зависимости, не на что было открыть лавку или трактир. Трактир, мелочные лавки и питейные заведения открыли: вольный хлебопашец Максим Жданов, вольноотпущенный Иван Медведев, серпуховский мещанин Г.Чернов, купец И.Пилюгин.

К 1870 году в Горицкой волости было открыто уже 66 торговых и промышленных заведений (трактиров - 6, питейных заведений - 7, водочный магазин - 1, торговых лавок - 16, ветряных мельниц - 2, водяных - 1, синильных заведений - 3, валяльных - 13, кирпичных заводов - 1, кузниц - 12, маслобоен -3, сапожных мастерских - 2, овчинных заведений - 6, гармонная мастерская - 1).

В соответствии с реформой местного самоуправления в городе Корчеве стала действовать земская управа, избираемая уездным земским собранием. Но чтобы быть избранным в гласные (депутаты) земского собрания, нужно было владеть значительным количеством земли или промышленным (торговым) заведением с определенным доходом. Так в 1880 году выставил свою кандидатуру в гласные от села Гориц как землевладелец Максим Жданов, он был отведен земской управой из-за якобы недостаточного земельного ценза. Выборщики Горицкого сельского избирательного съезда направили уездному земскому собранию протест, в котором указали, что М.Жданов имеет 230 десятин и лавку в Горицах с торговым оборотом более 15 тысяч рублей в год. А также другое недвижимое имущество, стоящее более 3 тысяч.

В Горицкой волости вследствие прироста населения (9% за 10 лет), надел бывших помещичьих крестьян снизился до 3,6 десятины на душу. На один крестьянский двор в среднем приходилось 1,1 лошади и 1,6 головы рогатого скота. Платежи составляли 5 рублей 98 копеек на душевой участок или 1 рубль 18 коп. с десятины.

Помещичьи крестьяне должны были выплачивать долг за полученную землю в течение 49 лет. Выплачивать выкупные платежи многим было не под силу, росли недоимки, крестьянство беднело и поэтому правительство с 1 января 1883 года понизило сумму выкупных платежей на 41%. Кроме того, все крестьяне платили земский, волостной и сельский сборы.

Необходимость крестьянам иметь деньги для выплаты повинностей способствовали росту товаро-денежных отношений. Центром торговли для всей северной части Корчевского уезда было село Горицы. В нем проводились ярмарки, которые и определили характер застройки села. Оно имело обширную торговую площадь, расположенную перед оградой церкви. В 1886 году, устанавливалось 29 шатров и палаток, кроме того в церковной ограде были устроены лавки.

XIV. ШКОЛЫ В ВОЛОСТИ


В начале XIX века во всех селах Корчевского уезда не было ни одной школы, ни одного врача или фельдшера, не говоря уже о больнице. Первой открылась школа в селе Стоянцы в 1840 году, затем в 1842 году в Селиховской волости. В 1848 году открылось училище в селе Кимры.

В Горицкой волости, где все крестьяне принадлежали помещикам, до отмены крепостного права школа не могла открыться. Некоторые священники обучали детей крестьян при церкви, но в подавляющей массе население было неграмотно. Только с отменой крепостного права стали открывать школы.

В Горицах церковное попечительство организовало в 1868 году при церкви села церковно-приходское училище. Школа содержалась на церковные деньги с пособием 50 рублей от Корчевского уездного земства. Учителя, как и ранее в школах для государственных крестьян, были мужчины, в основном из духовных лиц.

Волостной сход в 1871 году решил открыть на получаемые от земства 200 рублей три училища в волости, в том числе в Горицах. Волостной сход предложил второе училище в Горицах преобразовать в женское при условии, что земство будет давать ежегодно 100 рублей на его содержание. Недостаток средств в уездном земстве, не позволил осуществить задуманное.

В 1869 году по инициативе священника церкви села Русилово Леонида Лебедева здесь было открыто сельское училище. Оно существовало только благодаря его заботам. Как писал Лебедев в земство ... «дрова на отопление были покупаемы то собственно мною, то учениками, то брались взаймы у церкви» ... и далее ... «если же мое занятие признано будет по примеру прошлого года безвозмездным, то нельзя ли исходатайствовать, по крайней мере, рублей 50 в вознаграждение; употребляемые мною на отопление, книги и прочее, тем более что в церковь я должен возвратить взятое взаимообразно». Но его просьба осталась без ответа и только помощь богатых сограждан Горицкой волости помогла сохранить второе училище.

Избранный попечителем Горицкого училища владелец трактира и лавки в селе Григорий Александрович Чернов обратился в земство в 1875 году с просьбой об открытии в селе Болдево Горицкой волости третьего полноправного училища, сверх имеемых двух - Горицкого и Русиловского.

С открытием женского училища в Горицах в 1876 году было упразднено училище в Русилове, так как там училось только 25 учеников. В 1867 году открылось училище в селе Красное, в 1875 - в селе Почетово и другие. Специальных школьных зданий не было. Обычно волостное правление нанимало 9 или 8-аршинную избу (6,3х6,3 метра или 5,5х5,6 метра). В избе отгораживали пространство 2х3 (1,4х2,1 метра) аршина для учителя, остальное пространство занимали ученики. Так как в школе обучалось от 40 до 80 учеников, воздух в школьном помещении был сперт и вреден для здоровья детей. Зарплата учителей была невелика. В Горицкой школе - 180-200 рублей в год, в Русиловской - 75 рублей. Учителей, имеющих специальную подготовку, было мало. В Горицкой школе преподавал священник села Александр Вершинский, в селе Красное учитель Иван Флеров не имел аттестата, поэтому получал только 120 рублей.

В 1880 году в ознаменование царствования Александра II Тверское губернское земство приняло решение выстроить за свой счет в каждом уезде помещение для одной образцовой, одноклассной школы.

Корчевская уездная земская управа решила открыть такое училище в селе Горицы. Осуществить это намерение не удавалось несколько лет, так как не находилось удобного места для постройки здания школы (вся земля была в частных руках), а самое главное, что губернское земство, приняв решение не выделило запланированную на постройку сумму денег.

Только в 1884 году бывшая помещица Чагина Елена Александровна, владевшая землей в Горицах, и известный торговец села М.Д.Жданов пожертвовали более десятины земли при селе Горицах для постройки на ней школы. Пожертвованный участок находился за селом по дороге к деревне Овсевьево, где школа и находилась последующие сто лет.

Постройку закончили в 1888 году. Здание школы было двухэтажным: длина - 24, ширина - 16, высота - 10 аршин. Стояло здание на каменном фундаменте, имело две капитальные внутренние стены и было крыто железом. В нем размещалось два отдельных училища (мужское и женское), помещение для учителей и квартиры.

(Школа в то время находилась в 400 метрах от границы села. Здание исправно служило почти 80 лет и еще простояло бы не меньше но, к сожалению, сгорело от небрежности).

На 1 января 1890 года 59 мальчиков находящегося в этом здании мужского училища занимались в одной комнате. Учителем был В.А. Прутенский, 26-ти лет, окончивший Тверскую духовную семинарию, получал 192 рубля в год. В женском училище числилось 32 ученика и ученицы, занимались они в двух комнатах. Учительница Приселкова А.З., 21 год, окончила Кашинскую Мариинскую прогимназию, получала 162 рубля в год.

В Горицкой волости в это время были еще школы в селе Болдеево (47 мальчиков и 9 девочек) и селе Русилове (64 мальчика и 2 девочки). Полный курс обучения был три года. Но большинство учеников оставляло школу, научившись читать и писать или проучившись один, реже два года, чаще это были девочки.

В последующие годы число школ в Горицкой волости непрерывно увеличилось. В 1898 году открылась земская школа в Чухове, где учились в 1900-1901 учебном году 32 мальчика и 16 девочек, в 1900 году в деревне Зиновиха, там было 23 мальчика и 21 девочка. В 1899 году Министерство народного просвещения отпустило 1000 рублей в год для организации в Корчевском уезде 2-х классного училища, которое и было открыто 1 сентября в помещении бывшего земского училища.

В училище были отделения: 1-е среднее, 2-е среднее, младшее, старшее и выпускное, то есть продолжалось 5 лет. (В обычной одноклассной земской школе - 3 года).

Как и прежде в земской школе, многие ученики училища уходили из него, проучившись один - два года. Причиной было только то, что родители учеников занимались отхожим промыслом, и уже в 12 лет подростки шли работать вместе со взрослыми, бросая учебу. Наряду с Горицким 2-х классным училищем, земскими школами, в Горицкой волости сохранились и церковно-приходские школы.

XV. Развитие здравоохранения


До отмены крепостного права только в единичных случаях помещики в своих имениях устраивали за свой счет подобие больниц. В сельце Шубине (около села Печетово) его владелец граф Голенищев-Кутузов организовал лечение больных крестьян во флигеле имения. Это был единственный случай во всей Горицкой округе.

После отмены крепостного права Корчевское земское собрание разделило уезд на санитарные участки, в каждом из которых запланировало открыть участковую больницу. 1-й санитарный участок, в который входило и село Горицы с волостью, был создан в 1869 году с центром в селе Шубине, где была больница. Было выделено 700 рублей для найма двух домов под больницы в Горицах и Кимрах. 20 января 1876 года уездная управа постановила ... «Санитарный пункт 1-го земского санитарного участка перенести из села Шубина в село Горицы», а в селе Шубине и селе Красное открыли одновременно фельдшерские пункты.

В Горицах для больницы сняли дом у жителя села Михаила Федотова-Ерофеева, с платой 80 рублей в год. Дом приспособили под больницу на 6 коек и разместили там аптеку.

В 1879 году был нанят более просторный дом за 275 рублей в год, в котором могли разместить уже 10 кроватей. Такое расширение было явно недостаточным, так как Горицкая больница с ее 10 кроватями обслуживала 22234 жителей (в том числе и из соседних волостей).

В таком состоянии Горицкая больница не обеспечивала даже минимальной медицинской помощи населению столь обширного района. Земство понимало это и в 1892 году началось строительство комплекса зданий больницы в Горицах. На участке земли площадью 1227 соток, купленной у Чагина и Жданова за 410 рублей, и расположенного за большим прудом справа от дороги на село Дуброво, были построены: одноэтажное отделение для незаразных больных размером 12 x12 аршин, при нем соединенные коридором кухня и баня (здания отделения имело две половины с тремя нормальными койками в каждой), двухэтажное здание под аптеку, приемный покой и две квартиры для фельдшера и акушерок, три одноэтажных здания для заразных больных размером 10 х 10 аршин, разделенное внутри на две палаты по две койки в каждой. В сентябре 1893 года все работы по строительству здания были закончены, территория обнесена забором. Расходы на строительство составили 7837 рублей 3 копейки.

Летом 1892 года в Корчевском уезде возникла эпидемия холеры. В борьбе с ней земство построило в санитарных участках холодные бараки, в том числе два деревянных барака при больнице в Горицах. После ликвидации эпидемии их стали использовать как заразные отделения.

С постройкой зданий, приспособленных под больницу, медицинское обслуживание улучшилось, но всегда оставалась острой проблема найти врача для больницы. Ехать в село Горицы желающих было мало, поэтому часто больница оставалась без врача. При отсутствии врача больница не функционировала, прием приходящих больных вел фельдшер.

После окончания строительства в 1907 году Стоянцевской больницы земская управа и санитарный совет приняли решение провести улучшение условий лечения в Горицкой больнице. Главным из них было устройство водопровода, на что было отпущено 1050 рублей, на другие переделки 3592 рубля. Все работы должны были закончить к 1908 году, но фактически уложились только к 1910 году. Из двух отдельных бараков был образован госпиталь на 10 нормальных коек, отвечавших всем требованиям больничного строительства того времени. В старом здании для больных путем пристройки, создали отделения для заразных на 9 нормальных коек. Один из бараков перестроили в кухню, баню и прачечную перенесли в другое место.

Во всех зданиях был создан водопровод и канализация, сточные воды, которые выводились закрытыми желобами на мокрый луг позади больницы.

В больнице по штату был один врач. После смерти А.Г. Шушина в Горицкую больницу был назначен И.И.Пенкин, но вскоре он покинул этот пост. Только 6 февраля 1907 года нашлась ему замена в лице Дорофьева Д.П., который врачевал в Горицах до июля 1914 года, когда он перевелся в Корчевскую больницу. С его уходом больница была закрыта, функционировала лишь амбулатория, прием вел фельдшер.

Началась первая мировая война, врачи ушли в действующею армию, и только в 1915 году больница вновь обрела врача. Им стала врач-эпидемиолог Генденштейн.

XVI. Торговля и промышленность


Кроме издавна распространенного в Горицкой волости красильного отходного промысла стали возникать и другие ремесленные производства. Владельцы крупных земельных владений были в основном и в числе владельцев торговых и ремесленных заведений. Наибольшие доходы имели владельцы торговых заведений села Гориц: Жданов Арсений Максимович - казенная винная лавка и дом, сдаваемый под квартиры, годовой доход 7800 рублей, Киселев Егор Андреевич - мелочная лавка - 1000 рублей, Лысаков Петр Андреевич - чайная лавка, сапожная - 2000 рублей, Чернов Георгий Александрович - мелочная и чайная лавки - 1600 рублей, Шохин Иван Васильевич - контора «Зингер» (занималась продажей и обслуживанием швейных машинок фирмы Зингер) - 1200 рублей, его брат Василий Васильевич - чайная лавка - 1000 рублей.

Следом шли владельцы ремесленных заведений с наемными рабочими: Колосков Михаил Иванович - ветряная мельница. Имели также маслобойки: Чесноков Яков Ермолаевич в Горицах, Киселев Михаил Александрович в деревне Горбачево, Боженков Дмитрий Васильевич в деревне Тырыщиха, Кузнецов Петр Иванович владел кузницей и слесарной мастерской в Горицах, Постнов Павел Михайлович валяльней (изготовление валенных сапог из шерсти) в деревне Наумово.

Были и другие, более мелкие владельцы ремесленных и торговых заведений. Основным их занятием оставалось сельское хозяйство, торговое и ремесленное дело они вели сами с членами семьи, иногда нанимая помощника. Были в Горицах и некоторых деревнях волости овчинные, гончарные, часовые, гармонные мастерские, кузницы, фотография. Некоторые занимались разъездной торговлей.

Но все же основным в торговле были сельхозпродукты. В начале XX века в Горицах продавалось в год: ржи и ржаной муки 3500 пудов, овса 5000 пудов, льна семени 5000 пудов, льна волокна 85000 пудов, масла льняного 300 пудов, масла коровьего 1000 пудов, яиц 500 тысяч штук, грибов сушеных 150 пудов, обуви кожаной 1500 пар, обуви валенной 1000 пар, кож сырых 3325 штук, овчин выделанных и невыделанных 2000 штук, шерсти овечьей 1500 пудов, тесу на 1000 рублей, колес тележных 100 скатов, дровней 2000 штук, бондарного товару на 2750 рублей.

Скот на базаре не фигурировал как товар, тем не менее в течение года продавалось не менее чем на 500 тысяч рублей. Главным предметом торговли было льноволокно. До 1906 года продавалось обычно 150 - 180 тысяч пудов. В 1907-1908 годах, вследствие кризиса перепроизводства на льняном рынке посевы льна были сокращены, кроме того, увеличилась скупка льна и в других местах (села Печетова, Красное). Лен, в основном, скупали кашинские и бежецкие торговцы.

Местные торговцы в основном занимались продажей промышленных товаров, держали трактиры, чайные и питейные заведения. Еще в 1873 году построил кирпичное здание магазина в Горицах торговавший мануфактурой и галантерей В.Шохин, в 1899 году для торговли текстилем - Киселев. Пилюгин Павел, владевший чайной, построил в 1890 году кирпичное здание пекарни. Владевший наибольшим капиталом М.Д.Жданов построил кирпичное здание для магазина продовольственных товаров. Но главным в их деятельности было содержание питейных заведений.

В уезде было открыто семь библиотек-читален, в том числе Горицкая в 1899 году. Ее посещало 530 человек, в библиотеке было 728 томов книг.

В 1877 году было открыто почтовое движение тракту Корчева - Стоянцы - Горицы. Были организованы почтовые пункты в селах Стоянцы и Горицы с приемом и выдачей корреспонденции.

XVII. К революции


Весной 1917 года после падения самодержавия активизировалась политическая жизнь в деревне. Смена власти дала возможность крестьянам свободно собираться и обсуждать на сходках события, происходящие в стране. Главным был вопрос о земле. Но его решение для крестьян было не однозначно.

В южных волостях Корчевского уезда за Волгой земля была более плодородной, и поэтому там после отмены крепостного права помещики сохранили за собой землю. Земельный вопрос там стоял остро, и крестьяне поддерживали требования большевиков о немедленной конфискации помещичьих земель. Земельные комитеты Кудрявцевской (председатель волостного исполкома большевик В.Булатов), Первитенской и Селиховской волостей забирали земли княжны Гагариной, помещиков Храповицких, Корвин-Левицких, Ладыженского и других. Играли здесь свою роль и рабочие фарфоро-фаянсовой фабрики товарищества М.С.Кузнецова в селе Кузнецове (теперь город Конаково) расположенном в Селиховской волости.

В Горицкой и других северных волостях Корчевского уезда, где почти не было помещичьих земель, захватывать и делить было нечего, поэтому крестьяне в основной массе шли за эсерами, а не за большевиками. Да и в целом по губернии влияние большевиков было незначительным.

На собравшемся 5 мая 1917 года в городе Твери первом губернском съезде Советов крестьянских депутатов большинство было за меньшевиками и правыми эсерами. Губернский съезд рабочих и солдатских депутатов собрался на несколько дней позже. В городе Корчеве большевиков вообще не было. В уезде поддерживали большевистски настроенные рабочие фабрики Кузнецова, Чириковского стекольного завода (в селе Чирикове на реке Созь, теперь завод 1 Мая) и крестьяне Селиховской, Новосозинской, Кудрявцевской и Федоровской волостей. В составе уездного совета крестьянских депутатов, существовавшем в Корчеве с апреля 1917 года, был только один большевик, а в президиуме Совета ни одного.

XVIII. Корчевская «Вандея»


Сразу после революции 25 октября 1917 года на фабрике Кузнецова был создан военно-революционный комитет, в городе Корчеве власть оставалась в руках земства.

В начале декабря собрался чрезвычайный съезд Совета крестьянских депутатов Тверской губернии, который принял решение об объединении Совета крестьянских и Совета рабочих депутатов. Были избраны делегаты на 2-й Всероссийский съезд крестьянских депутатов. Состав съезда соответствовал расстановке политических сил того времени в стране. Большинство советов в деревне в этот момент было в руках левых эсеров. Поэтому большевикам пришлось идти на соглашение с ними, так как они заявили о поддержке советской власти, им доверяла значительная часть крестьянства.

10 (23) декабря Исполком Корчевского Совета рабочих и крестьянских депутатов поддержал решение губернского Совета о слиянии советов и признал необходимость созыва Учредительного собрания. Председатель Д.А.Булатов в тот момент был единственным большевиком в Совете. Исполком ограничил власть земства и доложил в Тверь, что власть в Корчеве перешла в руки Совета.

27 декабря 1917 года (9 января 1918 года) собрался уездный съезд советов, провозгласивший советскую власть, одобривший действия Совета и назначение уездным комиссаром исполкома большевика Булатова. Съезд постановил ввести в Корчеву отряд Красной гвардии для занятия помещений государственных учреждений, упразднить земскую управу, организовать народный суд и девять судебных участков в уезде. Это встретило сопротивление части населения Корчевы. После того как стало известно о роспуске Учредительного собрания, его сторонники 6 января организовали в городе митинг, но были разогнаны отрядом рабочих, прибывших с фабрики Кузнецова. В ответ 10 января забастовали чиновники уездных учреждений и врачи, которые затем покинули уезд. Экономическая обстановка в уезде ухудшилась, отсутствовало топливо и сырье, что привело к мятежу уже на фабрике Кузнецова. Мятеж возглавил фабричный комитет. Вооруженный отряд Корчевского совета разоружил фабкомовцев. Была так же разогнана демонстрация интеллигенции, выступавшей под антисоветскими лозунгами.

31 марта 1918 года в Корчеве собрался IV съезд Совета крестьянских и рабочих депутатов уезда. Представители Кимрского совета подняли вопрос о переносе съезда в село Кимры и переименовании села в город, а так же о переносе туда центра уезда. Было решено продолжить заседание съезда в Кимрах, где 2 апреля, и возобновилась работа съезда.

В ходе заседаний некоторые из кимряков выдвинули требование сократить представительство на съезде от волостных советов. Это было на руку противникам советской власти, так как много представителей южных волостей уезда были выбраны от фабрики Кузнецова и Чириковского стекольного завода. Так на Чириковском стекольном заводе при 206 работающих большевистская организация насчитывала 70 человек. Д.Булатов и другие корчевские депутаты не согласились принять требования кимряков. Съезд был приостановлен. Исполком совета вернулся в Корчеву. Кимряков поддержали делегаты из некоторых волостей, уезд разделился на две части. В конфликт вмешался Губисполком, и вскоре раздел уезда на две части оформили официально. Возникли Кимрский и Корчевской уезды.

В апреле началась национализация в Корчеве и уезде частной торговли, все купеческие лавки опечатывались, товары пересчитывались. А после этого лавки открылись, но товары продавались уже по твердым ценам.

Но еще раньше, как писал в воспоминаниях член Корчевского исполкома того времени Андреев В.А. «...были установлены чрезвычайные налоги на кулаков. У них были взяты для бедных излишки скота. Издали и специальный декрет об освобождении бедняков от всех налогов. В ответ в Горицкой волости кулаки, подстрекаемые местными промышленниками, помещиками и торговцами, подняли восстание. Непосредственным поводом для кулацкого выступления явилась конфискация у деревенских богачей хлебных излишков».

Здесь уместно назвать имена руководства уезда. 23 августа 1918 года 1-ая Корчевская партийная конференция большевиков избрала уездный комитет партии (Уком) в составе: Андреев В.А., Булатов Д.С., Громов, Мачков, Медведев. Кандидатами в члены Укома были избраны Ворохов Д.П., Галахов С.Н., Зомин и Митин. Председателем Красновского волисполкома в период «Вандея» были Андреев Василий, Цветков А.З. Активистами братья Пестовы Алексей и Петр, Шошин М.Е., Королев А.С.

В своих воспоминаниях, используя обычные шаблонные выражения органов пропаганды, Андреев В.А. дает искаженную картину событий. Помещиков в Горицкой волости давно уже не было. Кулаков, если судить по числу раскулаченных в 30-х годах, было немного. Хлеб забирали у подавляющего большинства населения, что и вызвало недовольство крестьянства, которое от Советской власти ничего пока не получило, в отличии от других волостей, где были разделены земли княжны Гагариной и других помещиков.

Выступление крестьян, как и во времена Екатерины II, было подавлено военной силой, и это не прибавило у Горицких крестьян симпатий к Советской власти. Тем более что после покушения 3 сентября 1918 года на В.И.Ленина в уезде по призыву председателя Совета большевика Д.Булатова был объявлен красный террор. В уезде арестовали, как было записано «активную часть буржуазии и так называемых их подпевал», к которым могли отнести любого недовольного действиями властей.

К концу лета стали повсеместно создаваться комитеты бедноты, так как многие волостные комитеты не исполняли постановлений об изъятии хлеба у населения. В Горцкой волости, как записано в отчете того времени «...в волостном комитете засели кулаки, возглавляемые Соколовым ДМ. из села Новоникитского. Собранный хлеб не отправляли в уезд, а раздавали знакомым под видом нуждающихся».

После того, как избрали комбед, его председатель Дмитрий Корягин изъял у кулаков 30 тысяч пудов хлеба и наложил на них налог в 200 тысяч рублей.

XIX. «Гражданская война» в окрестностях села Горицы


Свершилась революция. Крестьяне районов, где было много имений землевладельцев, приобрели землю за счет их конфискации. Там, где таковых не было, земли у крестьян не прибавилось, а сдавать сельхозпродукцию после введения продразверстки они были вынуждены в гораздо больших количествах.

К лету 1919 года политическое положение в Тверской губернии осложнилось. Выступление против Советской власти произошли в Тверском, Весьегонском, Осташковском и Новоторжском уездах.

В Корчевском уезде так же начался мятеж, приписываемый агитации кулацких элементов. Но фактически поводом для мятежа стало введение трудовой повинности и мобилизация крестьян в Красную армию. Мобилизацию в уезде проводил уездный военный комиссар Ворохов Дмитрий, сменивший на этом посту Медведева. Согласно официальной версии: «...для разбора конфликтов и подавления мятежа в Корчеву были направлены из Твери коммунисты Крылов и Булатов. С помощью отряда Красной гвардии мятеж: был подавлен. Во время схватки кулаки убили военного комиссара члена уездного комитета Д.П.Ворохова».

На самом деле, как писал в своих воспоминаниях очевидец этих событий Стрючков М.К., среди крестьян уезда, в том числе и Горицкой волости зрело недовольство Советской властью, которое проявилось в массовом уклонении от призыва в Красную армию. Уклонившиеся от службы крестьяне скрывались в лесах, за что и получили название «зеленые». Настроенные наиболее враждебно к Советской власти объединялись в отряды.

В июне 1919 года один из таких отрядов, порядка 150 человек, под руководством жителя села Быково Сударикова, вооруженные пистолетами и винтовками, убили в деревне Заполье Ильгощинской волости Бежецкого уезда (смежной с Корчевским уездом) анархиста-максималиста Гусарова Николая, после чего направились в село Горицы.

Борьбу с «зелеными» в это время вел отряд Красной гвардии под командованием уездного военного комиссара Ворохова. Ворохов Дмитрий Петрович 1891 года рождения, принимал участие в Октябрьской революции в Петрограде, до этого служил в старой русской армии, позднее был военным комиссаром Красновской волости. 23 июня 1919 года находясь в отпуске на родине в деревне Носавино Красновской волости был убит на крыльце своего дома «зелеными» Судариковым из села Быково и Андреевым из деревни Неверово. Это убийство обеспокоило губернские власти и вскоре для борьбы с «зелеными» в Горицы был направлен отряд Кавалерийского полка особого назначения.

Особенности гражданской войны были присущи и Горицкой волости. «Зеленый» из деревни Наумове Колышев Иван для борьбы с отрядом кавалеристов привез из села Красное винтовки, пистолеты, клинки, штыки. В то же время с отрядом прибыл житель той же деревни Наумово боец Дмитрий Калашников, братья которого были среди «зеленых».

Для противодействия кавалерийскому отряду «зеленые» заселили в низине за кладбищем, выставив наблюдателя на колокольне Горицкой церкви. Артиллеристы отряда навели орудие на колокольню и пулеметным огнем рассеяли «зеленых». Вооруженные лишь частично винтовками и наганами «зеленые», потеряв в бою двух человек убитыми, разбежались по окрестным лесам. В наказание у «зеленых» из деревни Наумове братьев Колесовых Василия и Александра была конфискована корова, хотя укрывательство в лесах было тогда массовым явлением и среди «зеленых» были крестьяне из всех деревень Горицкой волости.

Послесловие редактора

На этом обрывается текст очерка Б.А.Пискунова, присланный редактору в виде машинописной копии. Главы 17, 18 и 19 в «Кимрском вестнике» в 1992 году не печатались, воспроизводятся по машинописным копиям. Авторская нумерация последних глав 22, 23, 24. Это значит, что тексты 5 глав отсутствуют.
Последующему поколению краеведов надлежит продолжить повествование об истории Гориц в периоды НЭПа, коллективизации, Великой Отечественной войны, послевоенного периода, а также постсоветского времени.

XX. Горицы в период Великой Отечественной войны
(по письмам Б.А.Пискунова 2001-2003 гг. редактору)


В 30-50-х годах XX века село Горицы было районным центром Калининской области. В годы Великой Отечественной войны в 1941 году оказалось околофронтовым. В октябре был оставлен областной центр, город Калинин. Шли бои на подступах к Конакову и Рогачеву (подступы к Дубне). Это были самые близкие к Горицам участки фронта, на которых были остановлены немцы-захватчики. Первое нападение немецкого самолета на ближайшую к Горицам территорию произошло в августе 1941 года. При следовании автомобиля по дороге из Кашина в Горицы (содержимое кузова - ящики с водкой) он был обстрелян из пулемета при подъезде к Наумову. Машина была повреждена, большое количество бутылок разбито. Машина встала на стоянку в Наумове. Для создания паники в тылу в августе 1941 года над Кимрами и Горицами пролетели немецкие самолеты. На Кимры были сброшены две бомбы. Две бомбы были сброшены и на Горицы.

В Горицах одна бомба попала в здание Госбанка (левое угловое здание в начале дороги на Горицы, в правом здании располагались Горицкие райкомы ВКП(б) и ВЛКСМ с парткабинетом в задней части). Взрыв разрушил второй этаж, был сильно поврежден и первый этаж. После войны дом был перестроен, перепрофилирован в чайную и ресторан.

Вторая бомба разорвалась на площади возле постамента снятого памятника Александру II «Освободителю». Этот постамент стоял напротив расположенной на берегу пруда церкви «Рождества Христова», перед домом учителей Шохиных, в прошлом купцов, (следующим домом от разрушенного Госбанка). Воронка от разрыва была глубиной более двух метров. Возле церкви «Рождества Христова» освященной в 1795 году, за хлебом стояли люди в очереди. Были убитые, взрывом было ранено около 70 человек. В годы войны в церкви был ссыпной склад зерна, поступавшего из колхозов.

Для обороны села на окраинах Гориц были сооружены ДЗОТы (дерево-земляные оборонительные точки) с амбразурой для обстрела. В школе появился военрук, день по средам был отдан для военного обучения. Изучалось стрелковое оружие, гранаты и противотанковые бутылки с зажигательными жидкостями. Жидкости были двух типов: бензиновая с специальной спичкой и теркой для зажигания и с самовоспламеняющейся при разбивании смесью «КС». Школьников учили стрелять холостыми патронами, бросать гранаты и бутылки с зажигательными смесями. На уроках демонстрировались силуэты немецких самолетов и танков с их «уязвимыми» местами. Со школьниками проводились военные учения, обороняющаяся сторона была в ДЗОТах, наступающая «прорывалась» в Горицы.
С 1942 года стали возвращаться с фронта выздоровевшие после ранений увечные инвалиды. В Кривоногово вернулся бывший командир батальона капитан Федоров С.П., имевший ордена «Отечественной войны». Он стал военруком школы.
С 1943 года все юноши - старшеклассники летом проходили месячные военные лагерные сборы. В 1943 году лагерь был за Волгой, за Кимрами, под Белым городком. В 1944-1945 гг. - в «Ворошиловских лагерях» под Калининым, в 15 км выше по Волге. Мужская молодежь 1923 года рождения была мобилизована сразу после начала войны в возрасте 17-18 лет; 1924 года рождения - летом 1942 года, 1925 года рождения - в январе 1943 года. Родившиеся в 1926 году ушли в армию в октябре-ноябре 1943 года. Последняя военная мобилизация коснулась 17-летних юношей, родившихся в 1927 году, они ушли в армию в ноябре 1944 года.
В годы войны в Горицах существовало электрическое освещение от тракторного дизеля с электрогенератором. Мощности генератора для освещения села нахватало, лампочки светились тусклым «красным» светом. Дизель глушили в 24 часа.

13.09.2006

Главная
Символика и геральдика
Картография
О фонде
Археологический атлас
История
Новое время и современность
Федор Колоколов
Экспедиция
Издательская деятельность
Выставочная деятельность
Проект «Усадьба»
Ратминский камень
Проект «Сталкер»
Лаборатория гражданского общества
Помощь донецкому музею
Межрегиональный центр
Другая Дубна
Фотогалерея
Календарь
Кинохроника
О нас пишут
История и публицистика
Обратная связь

 


Партнеры и спонсоры



Historic.Ru: Всемирная история
Historic.Ru: Всемирная история




ИСТОРИЯ СПОРТА ДУБНЫ

© Дубненский общественный фонд историко-краеведческих инициатив "Наследие", 2004 г.
Дизайн и хостинг — «Компания Контакт», г. Дубна.


Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100