Архив

Кто строил суда на Дубенской верфи?

В 1710-1713 годах в нижнем течении реки Дубны, на территории современного наукограда, по личному распоряжению Петра Первого, действовала судостроительная верфь, на которой строили военно-транспортные суда для Балтийского флота. Руководство работами осуществляла Канцелярия тялочного дела под началом капитан-поручика Алексея Леонтьева. В номере 14 (69) газеты «Подмосковное наследие» мы уже рассказывали о том, что удалось выяснить о личности руководителя Дубенской верфи. Сегодня поговорим о тех, кто трудился на верфи и стоил суда, сыгравшие свою роль в самых первых морских победах русского флота.

Корабельные мастера

Тьялки, или, в русском варианте написания, тялки, строившиеся на Дубенской верфи, были судами голландского типа. Строить их было надо по отработанной в Голландии технологии, и руководить самим процессом строительства должны были иноземные, в первую очередь – голландские, корабельные мастера. Сооружение самой первой партии из 50 тялок на Дубенской и Нерльской верфях организовал в 1711 году иноземный мастер Ватье Луткин.

Для работы с иноземными мастерами требовались переводчики – толмачи. На первом этапе работ верфей эту обязанность выполнял толмач Николай Неб, однако 10 сентября 1711 года Алексей Леонтьев направляет на него жалобу в Правительствующий сенат, указывая, что он «неудобен ради неправого своего перевода», и просит вместо него прислать «доброго толмача».

Русских мастеров направляли на Дубенскую верфь в первую очередь из Воронежа, где они уже получили необходимый опыт в сооружении судов по новым образцам и требованиям. Так, в июле 1711 года Петр I, отдавая распоряжение о начале закладки в устьях Дубны и Нерли новых 50 тялок, указал направить на верфи из Воронежа через Москву «четырех человек мастеров в прибавку для дела тех тялок».

К сентябрю 1711 года по царскому указу судостроительные работы в Воронеже были полностью приостановлены, а высвобождавшихся как русских, так и иноземных мастеров было предписано отправлять Алексею Леонтьеву на Дубенскую пристань. Так, 5 сентября 1711 года Сенат предписывает направить из Воронежа на строительство тялок мастеров Якова и Михаила Берки, прибывших в Воронеж из Эльбинга (Восточная Пруссия).

Несмотря на эти указания, верфи на первом этапе работали в условиях крайней нехватки корабельных мастеров. В начале октября 1711 года Алексей Леонтьев сообщает Сенату, что работа по сооружению тялок «замедляется от неимения в достаточном числе корабельных мастеров, которых только двое, а плотники без их указания управлять тялочное строение не умеют». Судя по всему, эти двое были упомянутый выше Ватье Луткин, работавший на Дубенской верфи, и Бердик Карцыюс, трудившийся на Нерльской верфи. Обеспокоенный складывающейся ситуацией Сенат 24 октября 1711 года принял решение незамедлительно отправить к верфям 10 иноземных мастеров и 20 русских мастеров из Воронежа. Для ускорения процесса их перевозили на почтовых подводах и докладывали о результатах этого процесса Сенату.

Одним из иноземных мастеров, которые должны были выехать на верфи, был голландский мастер Питер Гилкин, который к этому времени уже пять лет занимался кораблестроением в Астрахани. Однако он отказывался выезжать к новому месту работы, ссылаясь на то, что уже полтора года не получал положенную ему оплату. 5 ноября 1711 года Сенат постановил выдать Питеру Гилкину «жалованья за прошлый 1710 и за нынешний 1711 годы по окладу 263 рублей… из Канцелярии Правительствующего сената, и послать его, Питера, из Москвы с драгуном на почтовых подводах на Дубенскую да Нерльскую пристани». Удовлетворенный оплатой Питер Гилкин выехал на верфи и, как мы видим по документам Сената, принял активное участие в сооружении второй партии из 50 тялок. Из обращений Алексея Леонтьева в Сенат мы знаем, что к декабрю 1711 года на верфях из иноземных корабельных мастеров работают еще также Дерих Ипус и Генрих Борт, а толмачом трудится Питер Родинов.

На примере голландского корабельного мастера Питера Гилкина мы можем узнать, как оплачивался труд привлеченных из-за границы специалистов. По данным докладов и приговоров Правительствующего сената за 1711 год, жалованье Гилкина составляло 15 рублей с полтиною в месяц, кроме того, ему полагалась материальная компенсация за свечи и дрова в размере 15 рублей с полтиною за год и оплачивалась дорога при переездах на новое место работы – выдавались так называемые «прогонные деньги». Кроме денежного содержания, иноземные мастера также получали сукно на одежду из расчета по семь аршин сукна на человека.

Впрочем, не все из положенных иноземным мастерам средств выплачивались вовремя. Тот же голландский мастер Питер Гилкин в марте 1713 года жаловался на то, что компенсацию за дрова и свечи ему не платили уже шесть лет, со времен его работы в Астрахани, также не оплатили ему прогонные, когда он, отправляясь к тялочному делу, за 15 рублей нанимал подводу от Астрахани до Москвы. Сенат принял решение оплатить эту задолженность из средств своей канцелярии.

Мастеровые и работные люди

В ходе судостроительных работ, особенно на их первом этапе, руководитель канцелярии тялочного дела Алексей Леонтьев испытывал самые серьезные сложности не только с кадровым обеспечением верфей мастерами, но и с недостатком квалифицированных мастеровых людей: прежде всего для работы на верфях требовались кузнецы и плотники. В 1710 и 1711 годах Леонтьев неоднократно пишет и Петру, и в Правительствующий сенат о том, что кузнецов и плотников на верфях гораздо меньше потребного, причем больше всего чувствуется недостаток плотников с опытом работы в судостроительной отрасли – «добрых плотников, которые струги делали».

Сенат пытается передать решение этой проблемы региональным органам управления. Так, 26 июня 1711 года Сенат распоряжается в ответ на «непрестанные письма» Леонтьева указать ему, чтобы он требовал плотников и кузнецов не от государя и Сената, а от руководства Московской губернии. В свою очередь, в Московскую губернию Сенат направляет предписание обеспечить сбор плотников и кузнецов по городам губернии и их незамедлительную отправку на Дубенскую пристань «с поспешением», и чтобы «ни малейшей остановки не чинили».

Однако власти на местах не торопились исполнять такие распоряжении. 6 июля 1711 года Алексей Леонтьев сообщает Петру о том, что «для постройки тялок определено выслать с Переславля-Рязанского, с Коломны добрых плотников, которые струги делывали, а таковых не выслано, а высланы простые плотники, и те за невысылкой подможенных денег помирают с голоду и бежит многое число». Правительствующий сенат распорядился 24 июля 1711 года немедленно выслать в города Московской губернии обер-комендантам указы о сыске беглых мастеровых и работных людей. Так, обер-коменданту Василию Ржевскому, руководившему заготовкой леса для Дубенской и Нерльской верфи, предписывалось направлять из состава своих лесозаготовительных команд людей на ловлю беглых работников и «сыскивая, чинить им наказанье, бить кнутом и высылать к тому же тялочному делу по прежнему, чтобы тому тялочному делу ни за чем остановки не было».

Строительство тялок требовало массового привлечения трудовой силы из центральных губерний России. Руководитель канцелярии тялочного дела Алексей Леонтьев при начале работ составил роспись потребных мастеровых и работных людей, согласно которой Сенат распорядился направить на верфи из Дмитрова, Клина, Ростова, Переславля-Залесского, Юрьева Польского, Рязани с пригородами и Коломны 1900 человек, в том числе «плотников добрых 250, плотников простых 1000, кузнецов 150, работников 500». Однако исполнение данного решения хромало, 12 и 20 июля 1711 Леонтьев сообщал в Сенат, что работники на верфи были высланы с очень ограниченными средствами на питание или вовсе без этих средств, и «от голода мастеровые и работные люди с работы бегут». Леонтьев пытался наладить обеспечение своих работников через обер-коменданта Ржевского, тот, в свою очередь, требовал обеспечения работников хлебом или деньгами от комендантов городов Московской губернии, и добиваться исполнения этого требования приходилось репрессиями: комендантов, не выделивших необходимые средства, было решено заключать в тюрьму, в результате чего обеспечение работников на верфях удалось в определенной мере наладить.

Мастеровыми и работными людьми руководили назначенные из их же среды сотские. Документы Правительствующего сената сохранили имя одного из них, сотского плотников крестьянина Матвея Попова.

В середине октября 1711 года на Дубенской и Нерльской верфях под руководством Алексея Леонтьева трудилось уже 3800 человек мастеровых и работных людей. Еще 4000 работали над заготовкой леса под началом Василия Ржевского. Однако к декабрю 1711 года часть работников с лесозаготовок были переданы на верфи, о чем Ржевский доносит в Сенат, добавляя, что также у него «в разное время бежало от работ 1090 человек, так что ныне при лесной работе всего на лицо 2129 человек», что было недостаточно для рубки и подвоза к верфям необходимого количества леса. В очередном распоряжении от 12 декабря 1711 года Сенат предписывает сыскать беглых, а вместо работников, выбывших с лесозаготовок по старости и болезням, выслать новых работных людей.

К 1712 году ситуация по обеспечению верфей квалифицированными мастеровыми начала улучшаться. Скорее всего, это связано с тем, что была наконец-то налажена система финансирования работы верфи, и мастеровые стали более-менее регулярно получать положенное им жалование. Как оплачивался труд этой категории работников, мы можем узнать из решения Сената от 10 января 1712 года об отправке на Дубенскую пристань мастера часового дела из дворцового села Измайлово, привлеченного для ремонта инструментов на верфи, а также кузнеца Бориса Марьянова и его ученика и, вероятно, сына Матвея Мартьянова. Мастеру часового дела был положен оклад 6 рублей в месяц, кузнецу – 3 рубля, а его ученику – 1,5 рубля в месяц. 14 января 1712 года Сенат принимает решение направить на верфи еще одного кузнеца, оброчного крестьянина села Покровского Тимофея Оксеновича Бирюкова, определив ему жалование 4 рубля в месяц.

Конечно, кузнецы, решения о найме которых принимает непосредственно Сенат, – это мастеровая элита, но и ситуация с рядовыми мастеровыми на верфях также исправилась к 1712 году. В марте этого года Василий Ржевский доносит в Сенат, что у Алексея Леонтьева на Дубенской пристани работает 150 кузнецов.

В дальнейшем на верфях еще неоднократно случалась недостача работных людей, в некоторых случаях Леонтьев был вынужден доносить Сенату о том, что прибывшее пополнение не годится для работы, поскольку в значительной мере состоит из малолетних и стариков, но в основном работа была налажена и тялки строились.

Игорь Даченков, Федор Петров, Лариса Пантелеева

На иллюстрации: судостроительная верфь Петра Первого, фрагмент акварели С.М. Морозова
b/i>

20.12.2018

Главная
Символика и геральдика
Картография
О фонде
Археологический атлас
История
Новое время и современность
Федор Колоколов
Экспедиция
Издательская деятельность
Выставочная деятельность
Проект «Усадьба»
Ратминский камень
Проект «Сталкер»
Лаборатория гражданского общества
Помощь донецкому музею
Межрегиональный центр
Другая Дубна
Фотогалерея
Календарь
Кинохроника
О нас пишут
История и публицистика
Обратная связь

 


Партнеры и спонсоры



Historic.Ru: Всемирная история
Historic.Ru: Всемирная история




ИСТОРИЯ СПОРТА ДУБНЫ

© Дубненский общественный фонд историко-краеведческих инициатив "Наследие", 2004 г.
Дизайн и хостинг — «Компания Контакт», г. Дубна.


Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100