Другая Дубна

Отечество нам Старая Дубна…

В детстве я часто ходила мимо этого старинного барского дома в Дубне, называемого в народе «Мосоловским», когда мама, заботясь о здоровье, водила нас с сестрой на прогулки в «елки» (так в Дубне назывался старый сосновый бор) через парк и пруд дышать необыкновенно чистым, напоенным хвойным ароматом воздухом того чудесного места. Дом был стар, красив и казался огромным.

Мы рассматривали деревянную резьбу, лепнину, большое окно квартиры на втором этаже, где жили наши родственники - мамин дядя Васин Владимир Тарасович, участник Великой Отечественной войны, бывший работник чугунолитейного завода, заслуженный дубенский футболист, спортсмен, и его жена Зоя Васильевна Брагина, к которым мы иногда заходили. Сначала - крыльцо со скамеечками, на котором обычно кто-нибудь отдыхал, потом - широкий холл, чугунная роскошная лестница на 2-й этаж. Квартиры были с высокими потолками, но удобств - никаких, все на улице. В этом доме жило много «заводских», так как дом относился к чугунолитейному заводу. Дом подкрашивали, и он, построенный на века, охотно отзывался на эту заботу - смотрелся по-прежнему красавцем.

Мне всегда было интересно, кто построил Мосоловский дом? Когда? Не встречала нигде точной даты постройки этой усадьбы, обычно встречались самые приблизительные, например, многие источники просто указывают, что ансамбль промышленной усадьбы Мосоловых создавался на протяжении XVIII-XIX вв. Сюда входят:

- главный жилой дом (XVIII в.),
- плотина с прудом (XVIII в.),
- парк (XVIII-XIX вв.).

Время постройки не сохранившегося ныне дома Мосолова с чугунными плитами пола в селе Протасово также не установлено.

Поскольку строительство дома было напрямую связано с возникновением завода, небезынтересно совершить экскурс в историю чугунолитейного завода.

В книге «Дубенский чугунолитейный завод» В.И. Курилкина, местного краеведа (Приокское книжное издательство, 1981), в отношении первого владельца и строителя завода нет никаких сомнений: достоверно известно, что построил завод Федор Кузьмич Мосолов. А вот дат возможной постройки этого предприятия я встретила несколько, в том числе: 1729, 1733, 1739 и 1740. Доверимся пытливому и основательному исследованию В.И. Курилкина, использовавшего множество достоверных источников, включая материалы Берг-коллегии и другие архивы, приводящего в своей книге подробные размышления на эту тему, и остановимся на том, что самая правдоподобная из них - 1729 год. Кстати, многие заводчики в те времена, уклоняясь от уплаты налогов, не сообщали о начале работы завода и регистрировали предприятие в Берг-коллегии из личной выгоды значительно позже.

Можно предположить, что если дом для хозяина завода и подсобные строения возводились одновременно с заводом или даже несколько позже, то наша главная архитектурная достопримечательность появилась около 30-40-х годов XVIII века.

Немного о Мосоловых. Наиболее подробно об этом роде можно узнать из публикации Ю.Постельняка «Мосоловы: чугунных дел мастера золотые руки» в газете «Наследие» №25 от 22 июня 2007 года. Напомню, что Мосолов Федор Кузьмич (около 1684 - не раньше 50-х XVIII века), тульский оружейник, мануфактурист, основатель промышленной династии. Построил и в 1740 г. пустил Дубенский (Дубненский) металлургический завод на р. Дубне близ с. Протасова Алексинского уезда, которым владел вместе с сыновьями Александром, Андреем и Филиппом. В книге 2-й ревизии (середина 40-х годов XVIII века) вместе с сыновьями записан "железных водяных заводов в содержателях". Принадлежавший ему двор, в котором он жил вместе с детьми, находился в это время в приходе церкви Рождества Христова, что в Казенной слободе (она же Николо-Зарецкая) в Туле.

Из-за финансовых затруднений Ф.К. Мосолов несколько раз предпринимал попытки продать завод, наконец, в 1751 г. прибег к ссуде своего двоюродного брата М.П. Мосолова, на заводы которого обязался поставлять свой чугун для передела. (Павленко Н.И. История металлургии в России XVIII века: Заводы и заводовладельцы. М., 1962; Тула: Материалы для истории)

Здесь необходимо упомянуть об известном многим интересном факте: на месте древнего города Спаш ныне расположено село Новое Павшино, куда, по многим легендам и историям, уходят корни родословного древа великих русских заводчиков Демидовых. Сам Демид Антуфеев родился здесь и основал небольшой доменный завод. Его сын Никита - будущий знаменитый заводчик Демидов - родился после переезда семьи в Тулу.

Таким образом, дубенская земля связала эти известные имена. Вот еще интересное упоминание об Анне Климентьевне Мосоловой, вдове внука Федора Мосолова, владелице Дубенского чугуноплавильного завода и местной помещицы, на средства которой было построено в 1865 г. на месте деревянного современное каменное здание Никольского храма с колокольней в с. Карачево, сохранившиеся до нынешнего времени.

Еще одно событие, связанное с фамилией Мосоловых, имеющее важнейшее значение для жизни Дубны и чугунолитейного завода: с 1905 года рудовой чугун завозился из Тулы по узкоколейной дороге, построенной при долевом участии заводов этого региона (Ханино, Черепеть). Строительство главной линии Тула-Лихвинская железная дорога началось в 1899 году по инициативе и ходатайству внука Анны Климентьевны Мосоловой Алексея Ивановича Мосолова, бывшего одно время Тульским городским головой, на плечи которого легли производственные хлопоты, а также и проблемы Дубны (например, Алексей Иванович также выходил с прошением о строительстве храма в Дубне, освященного в дальнейшем во имя святых апостолов Петра и Павла, выделял свои личные средства на функционирование школы при заводе для обучения детей обоего пола).

Закончилось строительство в январе 1905 г., а движение по маршруту Тула-Лихвинская-Труфаново-Дубна-Ханино-Суворово-Лихвин длиною 105 км было открыто в январе 1906 г. Сразу после станции Дубна от дороги отходила ветка на Дубенский чугунолитейный завод (действовала до конца 1960-х гг., взамен неё и частично по её трассе на завод проложен подъездной путь широкой колеи от станции Упа).

Не могу удержаться от желания привести здесь следующую забавную историю: 19 июля 1910 г. поезд №4, состоявший из трёх пассажирских, одного багажного и двух товарных вагонов, на 85 км от Тулы во время разразившейся грозы был опрокинут ураганным порывом ветра. На пути остался только паровоз. Пять пассажиров получили небольшие травмы. Журнал «Железнодорожное дело» отмечал, что «без сомнения, это первый в России случай опрокидывания поезда бурею, свидетельствующий, конечно, не только о силе той бури, но и об относительной легкости вагонов узкоколейной Тула-Лихвинской железной дороги» (информация и фото с сайта http://narrow.parovoz.com/index.php Последним владельцем завода являлся вышеназванный гвардии штабс-ротмистр Алексей Иванович Мосолов, который продал предприятие и некоторые владения братьям Барановым и Курицыну, а сам поселился в своем доме в селе Протасово и жил там до самой революции, затем уехал за границу (сведения из книги В.И. Курилкина «Дубенский чугунолитейный завод»).

«Выбор места для строительства завода определило наличие речки, по берегам которой росли вековые дубы, ясени, клены, питающейся за счет гористых ручьев. Река текла с севера на юг, а в месте, где она резко поворачивала на восток и с правой стороны упиралась в гору, предусматривалось строительство плотины. Рядом в горах были хорошие строительные пески, известковый камень. Далее Дубенский завод возводился по типу уральских: строилась большая плотина, с тем, чтобы энергия падающей воды приводила в движение все механизмы и устройства для работы завода. Одновременно скупалась земля, примерно 50 гектаров, возводились каменные дома для приказчиков и других работников. Строился добротный дом заводчика Мосолова Ф.К. в три этажа на 26 комнат, рядом был разбит парк. Вблизи примерно на 8 гектарах были посажены яблоневые сады. В оранжереях выращивали виноград. Заводчик построил прямую дорогу к селу Протасово, где была церковь. Проект дома в Дубне соответствовал дому помещика в селе Протасово, только был богаче по отделке и роскоши. Перед парадным въездом были установлены две въездные башни высотой 7 метров. А перед самым домом рос душистый тополь. Были построены общественная баня и жилой дом для приезжих, конюшни на 20-25 лошадей, амбары, скотные дворы. В подъездных башнях хранились овощи, а в погребах закладывались ледники для продуктов. Все постройки вместе назывались «дворня». В одном из этих домов я прожил 17 лет, потому что мой отец до революции работал мастером на заводе…» Это из «Истории возникновения Дубенского чугунолитейного завода и поселка», написанной Николаем Александровичем Алдошиным, жителем Дубны с 1925 до 1942 года, о котором я расскажу несколько позже.

Снова обратимся к его воспоминаниям: «Я родился в 1925 году в 30 метрах от дома заводчика. Все мое детство было связано с этим домом, его парком, прудом. В летнее время играл с товарищами в футбол, плавал на пруду, все игры были в парке, прыгал в воду с вышки высотой 6 метров, играли с товарищами в «салочки» на крыше подъездных башен. К нам постоянно из Тулы приезжали пионеры в лагеря. И они также играли и отдыхали в нашем парке. На спортивных площадках проводились всевозможные концерты, показывали кино.

В придомном саду росли липы, а в парке были тоже посажены липовые аллеи, а на пересечениях аллей - вековые ели. Вокруг были цветочные клумбы. Эта красота сохранялась до 1940 года.

В парке, ближе к пруду, на западной стороне росли несколько больших тополей, на которых были сделаны качели с высотой основной балки в 6-7 метров. Эти качели были разобраны, когда в один из тополей ударила молния и он весь обгорел (1937 г.).

Парадный подъезд был очень красивым. Даже, насколько я помню, передние стойки были чугунными и отлиты как витые. Боковые перила были также чугунные и фигурные. Вверху была фигурная линия из чугуна в виде решетки, служившая карнизом. Это все делалось на нашем заводе. Лестничная композиция тоже была красивой по отливке. Ширина входной лестницы была примерно 2,5-3 м, а лестница на второй этаж сохранилась до сих пор. Через весь нижний этаж дома проходил прямой коридор с выходом на запад в парк и с выходом на южную сторону на открытую летнюю веранду с лестницей в придомный сад, в котором была большая клумба с цветочницей (вазой) в центре, игральная площадка, спуск в пруд для купания. Этот красивый уголок сохранился до 1941 года, до самой войны. Даже после объявления войны я играл там с ребятами в крокет.

Зимой бегали на лыжах. Ходили в походы, прыгали с трамплинов. Играли в военные игры типа «Чапаев» или «Александр Невский». Всегда буду помнить, как над Дубной пролетал семимоторный самолет «Максим Горький».

Ну как мне не любить это место, где прошло трудное, но счастливое детство. Как не любить и не помнить красоту нашего края с ее возвышенностями, лесами и речками».

Еще один раздел воспоминаний Николая Александровича: «Что такое Дубна периода 1930 года? Это рабочий поселок, образовавшийся с пуском и работой завода. Вначале это поселение определялось, в основном, районом «дворни», т.е. строениями заводчика. Постепенно стали строить свои дома и рабочие. Сначала застраивалась дорога к Протасову… На период 1930 г. Дубна выглядела так: южная часть проходила по реке и ограничивалась «офицерским полем». Северная сторона заканчивалась двухэтажной средней школой и старой деревянной больницей.

Восточная сторона, или окраина, как и сейчас, заканчивалась оврагом, называемым «Протасовским верхом». Западная сторона завершалась яблоневыми садами и полем. Мы с ребятишками в большую перемену выбегали ловить в каких-то ямах тритонов, а после оврага, который назывался «Лакейским», было только кладбище и кирпичный завод, находившийся южнее кладбища в 150 метрах к реке.

Вот такой была Дубна. Ее центром являлась площадь, где находился памятник В.И. Ленину (теперь он установлен на «Площади памяти»). Здесь были торговые лавки, по воскресеньям проходили базары, ярмарки, а также проводились митинги в честь 1 Мая, 7 Ноября и других торжеств. На месте теперешнего рынка тогда квакали лягушки, и это место почему-то называлось «Малановка». Наверное, это болото образовалось на месте выбранной для строительства плотины земли.

Я это вспоминаю для того, чтобы молодое поколение знало о прошлом поселка. Возможно, что я не точен, и за это приношу свои извинения».

Здесь автор воспоминаний приводит схемы расположения усадьбы Мосоловых, старой Дубны, рисунки дома. «…Посещая Дубну в октябре и ноябре месяце 2003 года, я ходил на реку к пусковым шлюзам и меня поразило то зрелище, что пруда, который был гордостью поселка, не стало. Но в то же время я с большим интересом рассматривал все инженерные задумки, …поражаясь умению и смекалке людей того периода, которые умели строить все на века. Хочется думать, большой и красивый пруд после очистки вновь станет прекрасным местом отдыха населения поселка Дубна».

И снова пожилой человек рассказывает о своей жизни: «После первой четверти восьмого класса я оставил школу по материальному положению (с 8-го класса стали брать деньги за обучение), так как этому времени стали жить без отца. Да и учился я с ленцой, на «троечки». Некому было в то время наставить меня на «путь истинный». Это было в 1940 году. А 1941 году я поступил в школу ФЗО при Дубенском заводе, где с перерывом в четыре месяца обучался профессии формовщика. Перерыв был вызван временной оккупацией нашего района немцами на полтора месяца. Они почти не появлялись в Дубне, только один раз проезжал финский обоз. Во время обучения мне пришлось быть в истребительном батальоне, патрулировать улицы поселка, стоять в почетном карауле, когда хоронили пятерых погибших летчиков, самолет которых разбился в лесу «Засека» в 2-х километрах от Дубны. В августе 1942 года был выпуск из заводской школы. По распределению был направлен в г. Москву на завод «Станколит…»

С этого периода наш автор расстается с Дубной, возвращаясь в нее изредка и ненадолго, чтобы навестить родственников. Во время своей последней поездки он и оставил свои воспоминания в виде альбома в нашем краеведческом музее.

С интересом рассматривая планы дома и территории, выполненные Николаем Александровичем, невольно соединяла это со своими детскими воспоминаниями.

Купальни… На их дощатые полы, горячие от летнего солнца, мы укладывались, продрогшие после многочасового купания в пруду, чтобы согреться. В ночное и утреннее время на них сидели с удочками молчаливые, невозмутимые рыболовы. С третьего уровня вышки я прыгнула в воду впервые лет в 14 «солдатиком». А полноводный пруд мы переплывали на спор туда и обратно без отдыха. Необыкновенной популярностью пользовались лодочная станция, а позже – домики для отдыха на правом берегу пруда. Многие помнят, наверное, деревянную танцплощадку в парке, окруженную старыми липами, на которой мы, подростки, учились по средам летом танцевать, и девочки принимали первые приглашения. Вспомнила я и старый огромный душистый тополь на площадке перед Мосоловским домом. На этом месте в годы моего раннего детства в будние дни был небольшой базар. Дом для приезжих на берегу пруда позже превратился в барак для рабочих. Общественную баню, находившуюся на месте нынешнего рынка, тоже помнят старожилы поселка. В окутанном густым паром помещении со скользкими полами тускло светились лампочки, передвигались с осторожностью неясные фигуры женщин; шум воды, бьющей из крана с напором в дно металлического тазика, сливался со звонкими, веселыми голосами...

На месте здания почтамта стоял старый домик с деревянным крыльцом. Это была почта, и улица носила соответствующее название - Почтовая (теперь - Гагарина). На этой улице, сходящей в «больничный» пруд, я выросла в доме, построенном моим прадедом в 1900 году. Через маленькую прозрачную речушку (в ней водились под камнями рыбки – огольцы) напротив моего родового гнезда находились на ровной долинке погреба с ледниками, куда рабочие возили в конце зимы с пруда на подводах вырубленные изо льда огромные прозрачные, хранившие внутри зеленоватый цвет воды, кубы. Оттуда летом привозили в молочных бидонах на улицу Свободы для продажи на вес в вафельных стаканчиках безумно вкусное сливочное мороженое, за которым немедленно выстраивалась очередь.

Помню книжный магазин с вывеской «Кагиз» на улице Первомайской - «на низу», как называли мы старейшую часть Дубны, чуть ниже - продовольственный магазин, в котором прямо в торговом зальчике стояли большие бочки с сельдью, маслом. И на углу улиц Первомайской и Свободы – казавшийся роскошным универмаг с угловой широкой лестницей. Через Доманский овраг был сооружен по улице Свободы мост, за которым дорога в сторону Протасова на подъеме была выложена белыми булыжниками. Справа перед мостом находилась аптека (бывший дом Быковых), военкомат, а слева - пекарня, выпекавшая вкуснейший дубенский хлеб. В овраге «Протасовский верх», за которым видно было уже село Протасово, рос орешник, весной цвели медуница, гусиный лук, чистяк весенний. На месте здания районной администрации стоял одноэтажный клуб им. Горького. Перед показом кино в фойе играл духовой оркестр, танцевали пары. На прием к врачу в детскую консультацию мы ходили в маленькое деревянное здание рядом со старой одноэтажной школой. Даже тополя в западной части парка, на которых были устроены «гигантские шаги», были еще целы во времена моего детства.

Прошли десятилетия, прежде чем я пришла в Мосоловский дом еще раз. Все как прежде, только дух запустения поселился здесь. В 22 квартирах здесь живут сейчас 31 человек. Дом по документам владельцев (МУПР ЖКУ) введен в эксплуатацию в 1828 году. Общая площадь - 695,2 кв. м, жилая - 468,6. 1-й этаж - кирпичный, 2-й и 3-й – деревянные. Чугунная лестница покрыта слоем ржавчины, поблескивает лишь по стертым краям, лестничные площадки выложены изумительной красоты чугунными плитами. Великолепные деревянные перила частично сохранились, но краска поблекла и осыпалась. Лепнина покрыта многократными слоями побелки, ее облюбовали для своих сетей и пиршеств пауки.

Мне разрешили зайти в квартиру на втором этаже с окнами на юг. В комнате с высокими потолками сохранились остатки дымохода, лепнина. В окнах - виды обмельчавшего пруда и желтого осеннего леса на крутом склоне, перед которым резко поворачивала еше в 18 веке свободная, не перекрытая еще плотиной р. Дубна, чтобы бежать дальше, на восток.

Из коридора третьего этажа попадаем в чердачное помещение. Согнувшись, пролезаем с моим спутником через узкую дверку-лаз прямо на крышу. Но это не самая высокая ее часть. Нужно подняться на конек, чтобы увидеть Дубну, старейшую ее улицу Свободы, которая выходит к проселочной дороге на Протасово, куда барин Мосолов с семьей ездил в экипаже в церковь Иоанна Богослова на службу; увидеть людские, флигеля, крыши домов, рынок, автовокзал.

Добираюсь до самой высокой точки. Вижу наш знаменитый, славившийся некогда красотой, полноводностью и чистотой пруд. Его сегодняшний вид удручает. Развалившиеся конструкции понтонного моста, построенного на месте старого симпатичного деревянного, по которому прогуливались в погожие летние вечера все - и стар, и млад, - отягчают впечатление. Верхняя часть пруда покрыта зарослями ивы, рогоза и других болотных растений. А ведь в 80-е годы мы проплывали на лодке вверх по р. Дубне в так называемые «горы» чуть ли не до места впадения в нее ручья Веенка (в народе его зовут Гремучий»).

25 апреля 2006 года из телепрограммы Сергея Митрофанова (Тула, ГТРК) мы узнали, что «пруд в поселке Дубна включен в федеральную программу по предупреждению и ликвидации паводковых последствий. На его очистку, по оценкам специалистов, необходимо срочно найти около 30 миллионов рублей. Пока денег нет. Если средства не поступят, то через несколько лет надобность в очистке может исчезнуть. Вместе с прудом».

Инженерные задумки XVIII века позволили благополучно два с лишним века существовать пруду, внесенному в составе «Ансамбля промышленной усадьбы Мосоловых» в 1978 году в государственный список памятников истории и культуры Тульской области, но в век космических свершений нам не хватило ни новых задумок, ни денег!

В чистейшую некогда жемчужину Дубны устремляются время от времени сточные воды из находящейся в состоянии перманентного засорения системы канализации поселка. Берег замусорен. Таким образом, являя собой целый комплекс проблем не только нашего коммунального хозяйства, но и всего общества, все больше напоминая собой огромное болото, пруд медленно умирает…

Пруд почти всегда находился на балансе Дубенского чугунолитейного завода, им же был проведен в 1962 году ремонт и реконструкция плотины. Сооружения донного водоспуска отсутствовали, нижняя точка водоспуска находилась на полтора метра выше нижней точки ложа пруда, что привело к постепенному заиливанию и зарастанию ложа пруда. Есть мнение, что этот высокий порожек был устроен для того, чтобы в случае неожиданного, аварийного спуска воды из пруда существовал запас воды для бесперебойной работы завода. К 2000 году шандоры (дубовые доски, составляющие шлюзы) вновь подгнили, а потому могли не выдержать паводка. Тогда же была проведена оценка состояния гидротехнического сооружения (ОАО «Подмосковное геологическое предприятие «Тула-недра»).

Был сделан вывод, что гидротехническое сооружение пруда представляет собой потенциально опасный объект, создающий угрозу затопления 41 дому, территориям ряда предприятий. В случае же спуска по разным причинам воды из прудов в деревнях Надеждино и Дроково, находящихся выше по течению р. Дубны, ситуация могла быть катастрофической. Руководство района, которое занималось проблемами пруда еще до прекращения существования ОАО «Туласантехника», 06.11.2002 года приняло решение о реконструкции гидротехнического сооружения и очистке ложа пруда.

Был составлен протокол комиссии по чрезвычайным ситуациям администрации муниципального образования «Дубенский район» и принято решение о начале сброса воды из пруда 10.11.2002.

Что и говорить - население в штыки приняло эту весть. Спустившись от лагеря «Елочка», мне довелось тогда пройти, с большим трудом удерживаясь от падений, по понтонному, уже разваливающемуся мосту. Мертвые лягушки, лужи, мусор, запах гниющих водорослей и речка, протекающая по своему старому руслу. Сжалось сердце…

После того, как были сделаны новые шандоры, пруд был заполнен. Но проблемы остались. В 2003-2004 гг. за счет областного бюджета (748,344 тыс. руб.) ТЦ «Тулагеомониторинг» по инициативе районной администрации разработал проект на проведение работ по очистке пруда и устройству донного водоспуска. 20 июня 2005 года проект получил положительное заключение экспертной комиссии государственной экологической экспертизы. Руководители района обратились в администрацию Тульской области с ходатайством о выделении денежных средств на проведение ремонта аварийного и опасного объекта в объемах, предусмотренных проектно-сметной документацией. И если первоначальная стоимость работ составляла примерно 31 млн. руб., то в текущем 2009 году эта сумма уже выросла до 51 миллиона рублей. Те не менее проектная документация и инженерные изыскания получили положительную оценку ГУ «Управление Государственной экспертизы в строительстве по Тульской области», и объект включен в действующую с 2007 года программу «Экология и природные ресурсы Тульской области». На 2009 год выделены деньги на устройство донного водоспуска.

Все дубенцы, от мал до велика, с надеждой ждут помощи от областного руководства. Ведь множество прудов прекращают свое существование в России только потому, что у них нет собственника, имеющего деньги на содержание и ремонт. А наш пруд решал вопрос качественного отдыха не только местных жителей, в большинстве своем небогатых людей, но гостей Дубны. Молодежь поселка имела гораздо большие возможности по реализации принципа здорового образа жизни: плавание, катание на лодках и водном велосипеде, игра в волейбол, прыжки с вышки в воду, рыбалка. На Девичьей Мели с песчаным дном (угол парковой зоны) с огромным удовольствием барахтались малыши.

Был, безусловно, в жизни пруда упущенный момент, когда грамотный ремонт и уход помогли бы спасти пруд. Это и есть момент истины, точка отсчета нашей вины.

После начала публикации этой статьи мне позвонила заслуженный учитель РСФСР Е.Н. Скляренко. Она поделилась со мной, что в свое время имела долгие беседы об истории Дубны со старейшей ее жительницей, работницей завода Емельяновой, хорошо знавшей и помнившей всех членов семьи Мосоловых. Та рассказывала, что пруд в старые времена ежегодно спускался для очистки, и в ней принимало участие множество людей с лопатами, носилками.

Нельзя сбрасывать со счетов и ухудшающуюся экологическую ситуацию. Поступающие в водоем химические вещества меняют состав биогеоценоза, складывающегося веками. Даже мусор на берегах, оставленный нами, уважаемые земляки, отрицательно влияет на жизнь пруда. Есть крайне неблагоприятные заключения органов санэпиднадзора.

Мы все виноваты. Придет время, и нас позовут на субботники по благоустройству пруда. Придем ли не по принуждению, а по велению совести? Будет ли поддержан счет для внесения благотворительных денежных средств на восстановление дубенской жемчужины? Надо дать себе отчет, что пора от равнодушного «ничегонеделания» переходить к энергичным действиям на всех уровнях. Надеюсь, что пришло время свое слово сказать и молодым - надо подумать о том, в каком поселке будут жить наши дети и внуки, и что мы оставим будущим поколениям.

И снова о нашем архитектурном памятнике. Жить в ветхом доме очень нелегко. Жильцы жалуются, что подгнивает деревянная стена со стороны пруда. Не везде есть водоотливы, и дождевая вода бежит по старым стенам. Крыша требует дополнительного ремонта. Объем отапливаемого помещения огромен из-за высоких потолков, квартиры не прогреваются в достаточной мере, а квартплата, хотя и взимается по низшей ставке (3,13 руб. за квадратный метр), по мнению жильцов, непомерно велика.

Здесь живут самые разные люди - кто-то бережет этот памятник архитектуры, кто-то, не думая об истинной ценности своего жилья, - не очень. И все-таки дом жив, потому что нужен людям - жить им больше негде.

Я встретилась здесь с доброжелательной, отзывчивой, приятной внешности Надеждой Ивановной Аносовой, родившейся в 1936 году в Протасове и прожившей затем в Мосоловском доме в Дубне 44 года, - квартиру ей предоставил чугунолитейный завод, на котором она проработала долгие годы. Пожилая женщина вспоминает: «Мы столько цветов сажали возле дома, деревьев! Были моложе, дружнее, дети у многих росли. Убирались в подъездах, чисто было. Дом наш очень красивый. Его бы отремонтировать. Вот, кажется, перед выборами как-то приезжало телевидение - так тогда крышу частично перекрыли, косметический ремонт коридоров сделали. Воду нам проводить не разрешают - дом признан ветхим. А вот отопление и газ есть». Вспомнила она и Мосоловский дом в Протасове: «Высокие потолки, подоконники широкие - очень много цветов на них выращивали, я часто ходила мимо и любовалась ими. Этот дом сгорел».

А самый красивый дом Дубны, входящий в государственный список памятников истории и культуры Тульской области, при придании ему определенного статуса мог бы быть культурным центром. Дети могли бы здесь соприкоснуться с прошедшими столетиями, а музыкальные и поэтические вечера внесли бы в жизнь нашего родного поселка особую прелесть…

Осталось еще обратиться к той части воспоминаний Николая Александровича, где он рассказывает о своем жизненном пути. «… В августе 1942 года был выпуск из заводской школы. По распределению я был направлен в Москву на завод «Станколит». Работал там по 12 часов без выходных. Это было трудное время.

В феврале 1943 года призвали в армию. Учился в школе Артиллерийской инструментальной разведки, и по окончании ее был послан на фронт, на Калининское направление, где в то время шли позиционные бои. Попал в дивизию резерва Главного командования, где было 7 бригад, одну из которых возглавлял Александр Васильевич Чапаев, сын легендарного комдива Гражданской войны. Наша дивизия готовилась к наступлению по плану генерального штаба «Багратион», которое началось 22 июня 1944 года и завершилось освобождением Белоруссии и Прибалтики. Дивизия дралась с большой немецкой группировкой численностью более 350 тысяч человек, которая оказалась в «котле». Фашисты так и не смогли вырваться из окружения до конца войны и капитулировали 8 мая 1945 года.

Окончание войны застало меня в местечке Прекуле в Прибалтике. За время боев, где приходилось быть и разведчиком, и связистом, я только однажды имел одно касательное ранение от разрыва мины, но оно не потребовало лечения в госпитале, а только в медсанбате. За боевые заслуги был награжден медалью «За отвагу» при ведении боев с окруженной группировкой врага. А позже - орденом Отечественной войны II степени.

По окончании войны наша дивизия дислоцировалась в городе Укмерге Литовской ССР, а после ее расформирования пришлось ехать на Урал в Свердловскую область на учебу в танковом полку.

По окончании учебы получил должность командира танка Т-34 (к тому времени мое звание было старший сержант) и был направлен в группу ограниченного контингента войск в Германии. Службу проходил во 2-й Гвардейской армии в городе Нойштрелиц в 100 км от Берлина на север и прослужил там до лета 1950 года. В Германии проявились мои способности к футболу, я играл за сборную дивизии. А приехав в Дубну после того, как прослужил в армии 7 лет и 4 месяца и получил звание гвардии старшина, играл однажды за дубенскую команду на своем поле и один раз с выездом в Болохово к шахтерам.

Потом я уехал в город Кольчугино Владимировской области, где меня ждала моя невеста. Она выбрала этот город по распределению после окончания педагогического института, зная, что здесь есть сильная футбольная команда. Я закончил 8-й и 9-й классы вечерней школы рабочей молодежи, работал комендантом общежития в техникуме цветных металлов, играл за команду завода «Серго Орджоникидзе», которая выступала на первенстве РСФСР по северо-западной зоне. В 1952 году довелось играть с мастерами спорта: с московским «Торпедо», когда они выиграли Кубок СССР, и с дублями московского «Динамо» и «Крылья Советов» из Куйбышева. Жена преподавала русский язык и литературу в школе.

Через три года мы переехали на родину жены в г. Майдаково Ивановской области. Здесь я работал на Майдаковском литейно-механическом заводе начальником отдела кадров, отдела труда и зарплаты, экономистом, занимался общественной работой, продолжил образование, а после выхода на пенсию полтора года проработал главой сельской администрации.

Теперь, когда нет со мной любимой жены, и есть время анализировать прошлое, возникла мысль написать эти воспоминания о прожитых годах. Постараюсь жить так, чтобы и в настоящее время быть полезным для общества. Стараюсь общаться с молодым поколением в школе, детском саду, готовить встречи на тему военных лет, помогать краеведческим музеям в их благородном труде. Желаю всем здоровья и успехов в работе».

Почему так дороги сегодня воспоминания Н.А. Алдошина? Дубенец, оставивший свою малую родину в юношеском возрасте, через всю жизнь пронес воспоминания о ней в своей душе. Каждая маленькая весточка с родины интересовала и радовала его, он скучал, тосковал, у него болело сердце за пруд, за старый дом, за Дубну. Мне захотелось встретиться с этим незаурядным человеком или хотя бы поговорить. Я позвонила по телефону, указанному в альбоме…

С горечью сообщаю, что Николай Александрович Алдошин погиб трагически в 2006 году в Ивановской области - его сбили пьяные автолихачи.

P.S. В записках Н.А. Алдошина трудно определить, на что опирался автор в своих воспоминаниях, но это не умаляет ценности его труда, ибо он касался главного в истории Дубны.

Я буду признательна всем, откликнувшимся на воспоминания, имеющим в своем распоряжении дополнительные факты, не указанные в данной статье, фотографии старой Дубны, а также за сделанные поправки и замечания.

Анна КРАСНОБАЕВА

Статья опубликована в газете «Наследие», № 6-10 2009 г.
Текст статьи взят с официального сайта Дубенского района

Главная
Символика и геральдика
Картография
О фонде
Археологический атлас
История
Новое время и современность
Федор Колоколов
Экспедиция
Издательская деятельность
Выставочная деятельность
Проект «Усадьба»
Ратминский камень
Проект «Сталкер»
Лаборатория гражданского общества
Помощь донецкому музею
Межрегиональный центр
Другая Дубна
Фотогалерея
Календарь
Кинохроника
О нас пишут
История и публицистика
Обратная связь

 


Партнеры и спонсоры



Historic.Ru: Всемирная история
Historic.Ru: Всемирная история




ИСТОРИЯ СПОРТА ДУБНЫ

© Дубненский общественный фонд историко-краеведческих инициатив "Наследие", 2004 г.
Дизайн и хостинг — «Компания Контакт», г. Дубна.


Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100