Историческая география

Урбанизация Северо-Восточной Руси в XI - первой половине XIII в.: размеры городских территорий

В статье представлены данные о размерах городов Северо-Восточной Руси XI – первой половины XIII в., уточненные по материалам полевых работ последних десятилетий. Рассмотрены методические подходы к определению городских территорий, в состав которых правомерно включать не только укрепленную часть поселения, но и участки с культурным слоем с внешней стороны оборонительных сооружений, выявленные в результате новых полевых изысканий.

Размеры городских территорий второй половины XII – первой половины XIII в. варьируют от 4–7 (Ярополч, Гороховец) до 90–200 (Городец Радилов, Владимир, Ростов) га. Суммарная площадь участков с культурным слоем XII-XIII вв., документированная полевыми работами в городах Северо-Восточной Руси, составляет около 840 га, с учетом неполноты археологических данных она может быть скорректирована до 1200–1300 га. Новые материалы подтверждают наблюдение о том, что урбанизация Северо-Восточной Руси с заметным ростом числа городов, значительным расширением городских территорий и формированием специфических культурных традиций, не свойственных сельским поселениям, – явление второй половины XII – начала XIII в.

Образ древнерусского города как особой части средневекового мира со специфической социальной организацией, культурой и повседневностью, отличной от остального пространства, – важнейшая составляющая исторической картины Руси, утвердившейся в современной науке. Вопрос о том, как велика была эта часть мира, имеет принципиальное значение для характеристики древнерусского общества и оценки уровня социально-экономического развития домонгольской Руси. Данные о размерах городов, площадях их укрепленных территорий рассматриваются археологами и историками как наиболее достоверные для оценки экономического и демографического потенциала городов (Толочко, 1989; Кучкин, 2013; Лукин, 2012. С. 45, 46). А.В. Куза первым в полной мере оценил значимость этой информации для разработки социальной типологии поселений и реконструкции их иерархии, выделив по этому признаку разные группы укрепленных поселений, в том числе идентифицируемые как стольные и малые города (Древняя Русь: Город, замок, село, 1985. С. 39–93; Куза, 1989; 1996). На сегодняшний день и историки, и археологи для общей характеристики урбанизации и демографических расчетов используют собранные им на середину – конец 1980-х годов сведения.

Раскопки и разведочные археологические работы в исторических городах и на городищах, выполненные за последние 30 лет, дали значительный новый материал, корректирующий, а в ряде случаев – радикально меняющий наши представления о площадях поселений. В статье предпринята попытка систематизировать сведения о размерах городских территорий Северо-Восточной Руси с их учетом. Обращение к этой исторической области кажется актуальным не только благодаря ее особому месту в истории Руси, но и впечатляющему объему новых раскопок и разведочных шурфовок, проведенных здесь во многих исторических городах, сохраняющих средневековые напластования.

На территории Северо-Восточной Руси известны 33 населенных пункта XII–XIII вв., прямо названных городами или рассматривающихся историками как таковые, исходя из контекста их упоминаний в письменных источниках (рис. 1). Их перечень был составлен В.А. Кучкиным, подробно проанализировавшим летописные известия, указывающие на их появление (1984. С. 55–103). Небольшие дополнения, сделанные на основе пересмотра локализации некоторых летописных топонимов (Осовец: Шполянский, 2014. С. 164–177), не вносят серьезных изменений в общий объем списка и конфигурацию сети городов на карте. Сегодня хорошо известно, что “города” русских летописей – далеко не всегда поселения с особой социально-экономической природой; этот термин широко применялся для обозначения поселений разного статуса, защищенных оборонительными сооружениями (Куза, 1989. С. 42; Кучкин, 2015. С. 318, 319). С другой стороны, он не использовался для обозначения некоторых крупных поселений с развитым ремеслом, торговлей и административными функциями, не имевших укреплений, например, поселения Усть-Шексна, обладающего рядом археологических признаков города (Рыкунова, Рыкунов, 2005), но не упомянутого в “Списке русских городов дальних и ближних”. Вопрос о правомерности отнесения к городам отдельных поселений Северо-Восточной Руси, рассматриваемых в настоящей статье, может быть предметом дискуссии, но их присутствие или отсутствие в списке не имеет существенного значения при общей оценке массива поселений, к которым было применимо название “город”.

Археологические раскопки в городах Северо-Восточной Руси, начавшиеся в 1940–1950-х годах, вплоть до 1990-х годов велись преимущественно как научные изыскания, направленные на поиски и изучение их древнейшего ядра. Академические проекты советского времени дали возможность составить представление о культуре и начальной истории ряда важнейших городских центров Северо-Восточной Руси и получить данные о размерах их территорий в границах валов, а в некоторых случаях – и об участках с культурным слоем XII–XIII вв. за их пределами. Далеко не во всех городах масштабы раскопок и шурфовок оказались достаточными для определения границ участков с домонгольским культурным слоем, поэтому для разных памятников площади были определены с разной степенью надежности. Необходимость проверки данных, содержащихся в изданиях конца 1980–1990-х годов, стала очевидна уже в 1990-х годах, когда обследование Белоозера показало, что площадь, занятая культурным слоем XII–XIII вв., на этом поселении почти вдвое превышает установленную по материалам исследований 1940–1960-х годов (Захаров, 2004. С. 92–95).

Последние 25 лет стали временем масштабных спасательных работ во многих городах (рис. 1). Новые исследования по характеру существенно отличаются от раскопок советского периода: выбор места определяется расположением новостроек, поэтому в поле зрения археолога оказывается не только городской центр, но и периферия, редко затрагиваемая раскопками в рамках исследовательских проектов. Принципиальное значение имеет выявление в ряде городов остатков средневековых оборонительных сооружений, снивелированных в позднейшее время (Ярославль: Энговатова, 2015; Углич: Томсинский, 2004. С. 183–186, 237; Владимир: Очеретин, Очеретина, 2007); уточнение датировки и истории возведения оборонительных сооружений (Владимир: Милованов, 2015; 2016); выявление участков домонгольского культурного слоя с внешней стороны городских валов (Суздаль, Владимир, Ярославль, Юрьев-Польский, Городец на Волге, Гороховец, Переславль-Залесский).

Хотя масштабы новых раскопок в разных городах заметно варьируют, а их документация не всегда содержит надежные и полноценные данные для понимания динамики и характера освоения исследованных участков, новые материалы дают возможность существенно продвинуться вперед в изучении территорий городов. Они позволяют яснее представить размеры участков, занятых средневековым культурным слоем, мощность и характер отложений в отдельных точках, планировку поселений, а вслед за этим – общие пространственные параметры территорий, которые правомерно рассматривать как территории городов.

23 поселения, атрибутированные по письменным источникам как города, возникшие в домонгольское время, затронуты новыми раскопками, проведенными на больших или малых площадях в 1990–2010-х годах, или шурфовкой (рис. 1). Данные о двух поселениях (Ярополч-Залесский, Галич) основываются на материалах раскопок и шурфовок советского времени (Куза, 1996). Еще восемь населенных пунктов, рассматриваемых историками как города, остаются неизученными или мало обследованными: по Нерехте, Соль Великой, Шоше до сих пор не получено сколько-нибудь надежных археологических данных, фиксирующих наличие или отсутствие средневекового культурного слоя в тех точках, где они предположительно находились; Бережич по-прежнему точно не локализован. Для сравнительного анализа могут быть использованы материалы 24 поселений, для которых с высокой степенью достоверности определены площади укрепленной части или общие площади городов (таблица).

Определение площади средневекового города традиционно рассматривалось как определение площади территории, защищенной земляными укреплениями, что в известной степени облегчало задачу археологов. С учетом результатов исследований последних десятилетий следует признать, что определение размеров городской территории подразумевает скорее определение площади участков, занятых жилой и хозяйственной застройкой, т.е. границ культурного слоя. Участки культурного слоя, выявленные с внешней стороны городских укреплений, неправомерно исключать из состава городских территорий, как это предлагают некоторые исследователи (Кучкин, 2013). С другой стороны, определение границ распространения средневековых культурных отложений за пределами городских валов остается сложной в методическом отношении и трудоемкой задачей, выполненной в полной мере лишь для нескольких поселений (Суздаль, Клещин). Для многих городов (Владимир, Ярославль, Переславль-Залесский) эта задача осложнена присутствием мощных отложений нового и новейшего времени, затрудняющих разведки средневековых напластований. Тем не менее само присутствие обширных участков домонгольского культурного слоя за пределами валов для этих городов надежно установлено и должно учитываться при оценке городского пространства. При отсутствии точно установленных границ культурных отложений домонгольского времени с внешней стороны укреплений корректно использовать данные о минимальных площадях с культурным слоем, которые могут быть документированы при современном уровне изученности городов.

Также следует иметь в виду, что не имевшее земляных укреплений Белоозеро не было единственным в Северо-Восточной Руси городским поселением, развивавшимся следуя подобной модели: к числу открытых поселений должен быть отнесен также Великий Устюг, Унжа, Клещин, на первом этапе своего существования, возможно, Ростов. Сказанное не означает, что размеры укрепленных территорий не являются значимым показателем, характеризующим потенциал и статус поселения. Следует лишь признать, что эти характеристики должны основываться как на учете площадей укрепленных территорий, так и на учете общих площадей городских поселений. Исследования последних лет показали, что культурный слой домонгольского времени в большинстве городов Северо-Восточной Руси имеет мощность не более 1.5 м, за исключением тех участков, на которых залегают влажные напластования, сохраняющие дерево и другие органические материалы.

В пределах оборонительных сооружений Суздаля, Владимира, Гороховца, Ярополча, Городца, Клещина зафиксированы участки, на которых мощность культурных отложений XII–XIII вв. не превышала 0.5 м, а застройка отсутствовала. Создается впечатление, что оборонительные валы часто возводились с запасом территории, без расчета на быструю застройку всех участков внутри крепости. Вопросы датирования и хронологического разделения средневековых культурных напластований разработаны для городов с разной степенью детализации и уровнем обоснования выделения узких хронологических периодов. Тем не менее даже на тех памятниках, материалы которых не были предметом глубокого аналитического исследования, на современном уровне изучения средневековых древностей надежно идентифицируются археологические материалы XI – начала XII и середины XII – первой половины XIII в. Соответственно, для ряда городов мы можем с определенной степенью надежности определить площади, на которых распространен культурный слой двух этих периодов.

Размеры участков с культурным слоем XI – начала XII в. установлены в Ростове, Суздале, Белоозере, Ярославле, Угличе и Клещине (статус которого как города или “большого поселения” для второй половины XI – начала XII в. неясен). Несмотря на сложность определения наличия или отсутствия культурного слоя этого времени под вышележащими напластованиями, полевые работы последних лет дают достаточно надежные ориентиры для определения границ для всех этих поселений, за исключением Углича. Размеры городских территорий варьируют от 7 (Белоозеро: Захаров, 2004. С. 92–95) до 25 (Ростов: Леонтьев, 2012. С. 172) га. В Суздале, где спасательными раскопками в последние десятилетия охвачены значительные участки Окольного города, культурный слой второй половины XI – начала XII в. за пределами кремля выявлен лишь на двух участках, что позволяет увеличить ранее определенную площадь застройки этого времени (Седова, 1997. С. 230) лишь на 1 га.

Неясными остаются размеры Владимира начала XII в., поскольку керамика и вещевые находки, которые правомерно рассматривать как хроноиндикаторы этого времени, не выявлены в материалах охранных раскопок последних десятилетий. Это обстоятельство косвенным образом указывает на то, что основанный Владимиром Мономахом город был невелик. Таким образом, города Северо-Восточной Руси второй половины XI – начала XII в. – сравнительно небольшие поселения, площадь которых не превышала 25 га.

Для 20 городов имеются данные о размерах их укрепленных частей (рис. 2; таблица), для 19 нако- плены определенные наблюдения, позволяющие с разной степенью точности оценить их общие размеры во второй половине XII – XIII в. (рис. 3; таблица). Как уже было отмечено, сравнительная оценка размеров городов предполагает как сопоставление площадей, защищенных валами, так и общих площадей.

По площадям укрепленных валами территорий выделяются Владимир, Городец Радилов, Суздаль и Переславль (рис. 2), в несколько раз превосходящие по своим размерам остальные укрепленные поселения XII – первой половины XIII в. При этом Владимир по размерам своей крепости в два с половиной – три раза превосходит Суздаль и Переславль и в полтора – Городец. Среди остальных городов намечаются два стандарта размеров укрепленных площадей: 7–15 (Москва, Ярославль, Юрьев-Польский, Дмитров, Нижний Новгород) и 2–5.5 (Клещин, Боголюбов, Углече Поле, Гороховец, Ярополч, Стародуб, Зубцов, Галич, Осовец, Мстиславль, Дубна).

По размерам общих площадей в тройку наиболее крупных центров входят Ростов, Владимир и Городец Радилов (рис. 3). Ростов, в котором культурный слой второй половины XII – первой половины XIII в. зафиксирован на площади около 200 га (Леонтьев, 2003. С. 45), заметно выделяется в эторяду. Во Владимире культурный слой домонгольского времени за пределами валов достоверно документирован на площади не менее 13 га. Общая площадь, содержащая культурные напластования домонгольского времени во Владимире, может быть в будущем скорректирована в сторону увеличения, после уточнения наличия этого слоя на Подоле, но в любом случае она остается существенно более скромной, чем в Ростове. Уточнение данных о площади укрепленной части Городца (Грибов, 2008) и выявление участков домонгольского культурного слоя за пределами укреплений, в том числе у основания высокой коренной террасы, на которой были возведены земляные фортификации этого города, приближает его общую площадь к площади Владимира.

Площади еще пяти городов (Суздаль, Белоозеро, Переславль, Ярославль, Москва) определяются в пределах 40–75 га. Определение границ распространения средневекового культурного слоя в Суздале и Белоозере основывается на обширных материалах, включающих результаты полевых изысканий на их периферии, поэтому подсчеты их площадей достаточно точно отражают реальные размеры средневековых городов. Зона распространения домонгольского культурного слоя за пределами средневековых укреплений Переславля и Ярославля установлена по материалам шурфовки и охранных раскопок последних 15 лет; указаны лишь минимальные площади распространения средневековых отложений, документированные этими работами (Вишневский, 2006; 2010; Энговатова, 2014).

Определение площади Москвы начала XIII в. в пределах 50 га основывается на подсчетах Н.А. Кренке, систематизировавшего данные о распространении культурного слоя этого времени в историческом центре города (2004; 2015. С. 292). Из восьми городов, выделяющихся своими размерами, пять (Ростов, Владимир, Суздаль, Ярославль, Переяславль) находятся в центре Волго-Окского региона, на территориях, составлявших наиболее плотно заселенное ядро Северо-Восточной Руси (рис. 3). Три других крупных городских центра – Белоозеро, Москва, Городец Радилов – располагаются далеко за пределами этого ядра, в том числе на его крайних рубежах (Городец) или на территориях, первоначально не связанных в административном отношении с Ростовом. Пять из этих городов тесно связаны со сложными иерархическими поселенческими структурами X-XI вв., развивавшимися в ближайшей округе. Для Белоозера, Москвы и Городца подобная связь не прослеживается. При всем различии характера освоенности территорий, на которых сформировались эти города, сеть поселений, сформировавшая условия и среду для кристаллизации городских центров, на этих участках накануне их возникновения отсутствовала.

Два города, применительно к которым летописец при описании событий 1174–1175 гг. использует слово “старый” (старейшие, занимающие наиболее высокое положение в иерархии городских центров), – Ростов и Суздаль (Лаврентьевская летопись, 1997. Стб. 377, 378) различаются по своим размерам. Площадь Ростова конца XII в. в три раза больше площади Суздаля. Размеры городской территории Ростова в большей мере соответствовали его положению старого города, имеющего особый статус, чем размеры Суздаля. Суздаль, Белоозеро, Ярославль и Москва оказываются близкими по своим размерам. Суздаль, являвшийся в XI – первой половине XII в. одним из двух важнейших центров княжеской власти в северо-восточных русских землях, с которым прочно ассоциируется появление политических амбиций у ее правителей, уступал по своим размерам Переславлю и лишь немного превосходил три других города. При этом лишь во Владимире, Суздале и Городце зафиксирована многочастная (двух- или трехчастная) система укреплений.

Неожиданными оказываются внушительные размеры Городца, выявленные в результате более точных подсчетов площади, защищенной валами, и обследования участков с внешней стороны укреплений. В большинстве публикаций территория, защищенная земляными укреплениями, в Городце определена как 60 га (Медведев, 1966; Куза, 1996. С. 122). Таким образом, Городец по размерам своей укрепленной части превосходил Суздаль и Переславль и уступал лишь Владимиру. Основанный на восточных границах Ростово-Суздальской земли, на территории, где до рубежа XII–XIII вв., по-видимому, не существовало сети древнерусских сельских поселений, Городец резко контрастирует по размерам с другими крепостями, создававшимися княжеской администрацией в Волго-Окском регионе.

Комментируя этот факт, В.А. Кучкин предположил, что город использовался для сбора войск и обеспечения безопасности окружающего населения в условиях нестабильной жизни на пограничье, в ситуации военного противостояния между Русью, булгарами и мордвою. В качестве аналогов он рассматривает Торческ и Белгород – крепости на южном пограничье Руси с площадью укрепленной части 90 и 97.5 га, выполнявшие сходные функции (Кучкин, 2013). Однако возможно и другое объяснение: Городец мог занимать особое место в стратегических планах владимирских князей и рассматриваться не как обычный военно-административный центр, а как форпост экспансии на восток, на левобережье Волги. Крепость могла проектироваться с большим запасом земли под будущую застройку точно так же, как, например, Владимир или Рязань, где в черте укреплений существовали участки, на которые застройка распространилась лишь в начале XIII в.

Значительные площади во второй половине XII – начале XIII в. занимали Юрьев и Тверь, культурный слой которых распространялся на 20–25 га. Возможно, близкие размеры имел Дмитров. Площади остальных городов варьируют от 4 до 15 га, при этом для Ярополча, Осовца, Гороховца относительно скромные размеры неукрепленных поселений за пределами валов убедительно документированы материалами недавних исследований. В этих случаях трудно ожидать, что общие площади с культурными напластованиями домонгольского времени будут значительно скорректированы в сторону увеличения после новых поисков участков средневековой застройки за границами оборонительных сооружений. Слово “город” использовалось в источниках в этих случаях для обозначения поселений, по своим размерам близких крупным селам Суздальского Ополья.

Города с площадью не более 15 га составляют около трети всех поселений, размеры которых установлены по материалам полевых работ последних десятилетий. А.В. Куза выделил древнерусские поселения с укрепленной площадью от 2.5 до 40 га и специфическим набором археологических признаков, отражающим их торгово-ремесленные, военно-административные и культурно-идеологические функции, в особую категорию поселений городского типа – малые города (1989. С. 164–167). Не отвергая такой возможности, стоит отметить, что города с размерами укрепленных территорий от 2.5 до 40 га в северо-восточных русских землях не образуют гомогенной группы. По формальным признакам в нее можно было бы включить абсолютное большинство рассмотренных поселений – от столь значительных центров, как Переславль, Ярославль и Юрьев, до небольших поселений с укрепленной площадью 2.5–3 га, подобных Ярополчу, Стародубу или Мстиславлю, для обозначения которых также использовался термин “город”. Очевидно, здесь оказались искусственно объединены разные категории поселений, причем поселения с размерами укрепленной площади до 5.5 га заняли обособленное положение.

Девять городов Северо-Восточной Руси известны как центры княжеств, выделившихся в XII – начале XIII в. (Кучкин, 1984. С. 98–103). Обращение к определению их площадей показывает, что ядрами новых политико-административных образований выступали преимущественно крупные города с крепостью площадью не менее 9.5–10 га. Но есть в этом ряду и исключения – Углич и Стародуб – столицы княжеств с земляными укреплениями, ограничивавшими площадь всего 2–2.5 га.

Крупнейшие города Северо-Восточной Руси – старый Ростов и выдвинувшийся на главенствующее положение при Андрее Боголюбском Владимир – по своим размерам вписываются в общий ряд стольных городов севера и юга. Они в полтора-два раза уступают по площади крупнейшим городам Южной Руси, Киеву (300–330 га) и Чернигову (350–440 га) (Сытый, 2014), близки Новгороду (180–230 га) (Петров, Тарабардина, 2011) и Смоленску (200 га) (Ершов и др., 2017), в 1.5–3 раза пре- восходят по площади Рязань (104 га) и Псков (70 га).

На основании археологических материалов становление первых городов на северо-востоке Руси должно быть отнесено ко второй половине X в. Однако в большинстве городов Северо-Восточной Руси, чьи названия встречаются на страницах летописей, древнейшие постройки и культурные напластования, которые правомерно связывать с существованием поселений городского типа, относятся ко времени не ранее середины XII в. Полнокровная урбанизация с заметным ростом числа городов, значительным расширением городских территорий и формированием специфических культурных традиций, не свойственных сельским поселениям, – явление второй половины XII – начала XIII в. В этих наблюдениях, хорошо согласующихся с данными письменных источников о времени появления новых городов, в целом, нет ничего неожиданного. Стоит лишь отметить, что новейшие археологические исследования фиксируют отсутствие у большинства городов Северо-Вос- точной Руси, впервые упомянутых в источниках во второй половине XII – первой трети XIII в., пря- мой предыстории.

Динамика развития отдельных городов Северо-Восточной Руси в XIII–XIV вв. требует специального изучения, основанного на детальном анализе соотношения материалов разных хронологических периодов на разных участках. Выявление комплексов и ярких вещевых находок второй половины XIII – XIV в. в ряде городов (Шполянский, 2015; Кабаев, Гальчук, 2007; Зоц, 2015) на первый взгляд противоречит известному тезису об упадке городских центров после 1238 г. Не оспаривая присутствия материалов этого времени во многих городах и не располагая необходимыми данными для количественных оценок, следует указать на бедность и незначительную мощность культурных отложений второй половины XIII – XIV в. во многих городах центральных районов Ростово-Суздальской земли, затронутых раскопками и разведками последних десятилетий. Подобная ситуация, отражающая запустение городов, прослежена, в частности, в Суздале, Боголюбове, Юрьеве Польском, Осовце и особенно убедительно проявилась во Владимире (Жарнов, 2003. С. 57; Мухина, 2007), где возобновление застройки на многих участках в пределах городских валов относится лишь к XVI– XVII вв. Очевидно, период полноценной городской жизни, начавшийся в середине – второй половине XII в., для многих поселений Северо-Восточной Руси был коротким.

Суммарная площадь участков с культурным слоем XII–XIII вв., документированная полевыми работами, в городах Северо-Восточной Руси, составляет около 840 га. Если принять во внимание неполноту материалов о культурном слое городов, при которой некоторые участки с застройкой домонгольского времени могут оставаться невыявленными, и полное отсутствие в нашем распоряжении данных о размерах девяти поселений, упомянутых в летописи как города, эта цифра может быть скорректирована в сторону увеличения до 1200–1300 га. Таковы максимально возможные площади урбанистической части Северо-Восточной Руси накануне монгольского нашествия.

Данные о размерах территорий древнерусских городов принято считать корректной основой для реконструкции возможной численности населения, исходя из числа жилых построек и усадеб, выявленных на площади раскопов, и их экстраполяции на общую площадь города. Вслед за А.В. Кузой среднестатистическую площадь городской усадьбы исследователи при этом определяют как 400 м² (Кучкин, 2013. С. 79–88; Мазуров, 2001. С. 287), а среднюю численность семьи – как состоящей из 4–6 человек. В.А. Кучкин определил ее как 4.4 человека, взяв в основу расчетов летописные данные о составе княжеских семей XII–XIII вв. (2013. С. 69–88). А.Б. Мазуров предложил использовать для реконструкции реальных размеров городской территории, занятой жилой застройкой, коэффициент 0.5, исходя из того, что значительные части площадей занимали “неурбанистические элементы ландшафта” (2001. С. 287). Археолого-демографический метод с разными вариациями и поправками был использован для определения численности населения Новгорода (15–17.5 тыс. человек: Лукин, 2012); Коломны (1.7–2 тыс. человек: Мазуров, 2001. С. 287); Москвы (3 тыс. человек: Кренке, 2015. С. 292), а еще ранее – ряда негородских поселений, в том числе Мининского на Кубенском озере (Макаров, 2009. С. 63, 64). В.А. Кучкин воспользовался этим методом для реконструкции общей численности городского населения Руси накануне монгольского нашествия, оценив число жителей на 1 га городской территории как 110 человек. Численность городского населения по этим подсчетам составляла 300 тыс. человек, численность городского населения Северо-Восточной Руси – около 40 тыс.

Если обратиться к более точным данным о площадях поселений, представленным в настоящей работе, признать аргументированным использование понижающего коэффициента для определения реально занятых жилой застройкой площадей и принять рассчитанную В.А. Кучкиным плотность населения на 1 га, общая численность населения городов Северо-Восточной Руси может быть реконструирована в пределах 46.200–71.500 человек.

Ценность этих расчетов снижается из-за высоких погрешностей, неизбежных при экстраполяции среднестатистических данных о размерах усадеб на территории городов с неустановленной плотностью застройки при отсутствии надежных сведений о длительности существования усадеб и синхронности жилых построек на разных участках. При недостатке конкретных данных о застройке большинства городов Северо-Восточной Руси и существенных различиях в плотности жилых построек на отдельных поселениях демографические расчеты по отдельным, наиболее изученным памятникам, оказываются значительно более достоверными, чем общие реконструкции. Не отказываясь от археолого-демографических реконструкций для оценки численности населения городов, следует признать, что сведения о размерах городских территорий пока представляют собой более объективные и значимые количественные характеристики урбанистической части Северо-Восточной Руси, чем демографические расчеты.

Автор признателен Д.А. Антонову, Е.Е. Васильевой, Н.Н. Грибову, В.А. Зейферу, Н.А. Кренке, С.И. Милованову, Н.А. Лопатину, И.Ю. Стрикалову, А.Н. Хохлову, А.В. Энговатовой за консультации и предоставленные материалы о распространении культурного слоя домонгольского времени в исторических городах.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Вишневский В.И. Домонгольский культурный слой Переславля-Залесского (по данным археологических разведок 2002–2003 гг.) // Археология: история и перспективы: Вторая Межрегион. конф.: сб. ст. Ярославль, 2006. С. 216–226.

Вишневский В.И. Домонгольский культурный слой Переславля-Залесского (открытия 2002–2008 гг.) // Археология: история и перспективы: четвертая Межрегион. конф.: сб. ст. Ярославль, 2010. С. 5–14.

Грибов Н.Н. Древнерусский Городец-на-Волге в контексте археологических исследований // Нижегородские исследования по краеведению и археологии: сб. науч. и метод. ст. Вып. 11. Нижний Новгород: Изд-во НГУ, 2008. С. 26–54.

Древняя Русь: Город, замок, село / Ред. Б.А. Колчин (Археология СССР; Т. 6 (20)). М.: Наука, 1985. 431 с.

Ершов И.Н., Кренке Н.А., Муренцева Т.Ю., Олейников О.М., Раева В.А. Источниковая база по археологии Смоленска VIII–XIII вв. // РА. 2017. № 1. С. 64–81.

Жарнов Ю.Э. Археологические исследования во Владимире и “проблема 1238 года” // Русь в XIII веке: Древности темного времени / Отв. ред. Н.А. Макаров, А.В. Чернецов. М.: Наука, 2003. С. 48–58.

Захаров С.Д. Древнерусский город Белоозеро. М.: Индрик, 2004. 392 с.

Зоц С.А. Раскопки в квартале №13 г. Владимира в 2006–2007 гг. Комплексы XIV – начала XV в. // Археология Владимиро-Суздальской земли: материалы науч. семинара. Вып. 5. М.: ИА РАН, 2015. С. 42–53.

Кабаев Д.А., Гальчук Л.Л. Охранные исследования во Владимире на территории “Нового города” в 2005 г. (раскопки на ул. Гагарина, 2) // Археология Владимиро-Суздальской земли: матер. науч. семинара. Вып. 1. М.: ИА РАН, 2007. С. 68–74.

Кренке Н.А. Древнерусские памятники в долине р. Неглинной: “ландшафтная” гипотеза землепользования и данные раскопок // Культура средневековой Москвы: Исторические ландшафты: в 3 т. Т. 1: Расселение, освоение земель и природная среда в округе Москвы XII–XIII вв. М.: Наука, 2004. С. 278–294.

Кренке Н.А. Древности бассейна Москвы-реки от неолита до Средневековья: этапы культурного развития, формирование производящей экономики и антропогенного ландшафта: дис. … д-ра ист. наук. М., 2015. 718 с.

Куза А.В. Малые города Древней Руси. М.: Наука, 1989. 167 с.

Куза А.В. Древнерусские городища X–XIII вв.: Свод археологических памятников. М.: Христианское изд-во, 1996. 256 с.

Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X–XIII вв. М.: Наука, 1984. 333 с.

Кучкин В.А. Население Руси в канун Батыева нашествия // Образы аграрной России IX–XVIII вв. М.: Индрик, 2013. С. 67–88.

Кучкин В.А. Город Дубна на реке Дубне // Города и веси средневековой Руси: Археология, история, культура: сб. к 60-летию Н.А. Макарова. М.; Вологда: Древности Севера, 2015. С. 308–319. Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. I. М.: Языки русской культуры, 1997. 734 с.

Леонтьев А.Е. От столицы княжества к уездному городу: Материалы к исторической топографии Ростова X–XIV вв. // Русь в XIII веке: Древности темного времени / Отв. ред. Н.А. Макаров, А.В. Чернецов. М.: Наука, 2003. С. 34–47.

Леонтьев А.Е. На берегах озер Неро и Плещеево // Русь в IX–X вв.: Археологическая панорама / Отв. ред. Н.А. Макаров. М.; Вологда: Древности Севера, 2012. С. 162–177.

Лукин В.П. Население средневекового Новгорода по данным письменных и археологических источников // Русь в IX–X вв.: Общество, государство, культура: тез. докл. Междунар. науч. конф. (Москва, 6–8 ноября 2012). М.: ИА РАН, 2012. С. 45, 46.

Мазуров А.Б. Средневековая Коломна в XIV – первой трети XVI вв. М.: Александрия, 2001. 542 с.

Макаров Н.А. Колонизация и системы жизнеобеспечения // Археология севернорусской деревни: Средневековые поселения и могильники на Кубенском озере: в 3 т. Т. III: Палеоэкологические условия, общество и культура / Отв. ред. Н.А. Макаров. М.: Наука, 2009. С. 60–67.

Медведев А.Ф. Основание и оборонительные сооружения Городца на Волге // Культура древней Руси: сб. ст., посвящ. 40-летию науч. деятельности Н.Н. Воронина. М.: Наука, 1966. С. 158–167.

Милованов С.И. Начальный этап освоения восточной части Печернего города Владимира-на-Клязьме // Археология Владимиро-Суздальской земли: материалы науч. семинара. Вып. 5. М.: ИА РАН, 2015. С. 16–31.

Милованов С.И. История сложения оборонительного комплекса центральной части города Владимира (к вопросу о топографии оборонительных укреплений) // Археология Владимиро-Суздальской земли: материалы науч. семинара. Вып. 6. М.: ИА РАН, 2016. С. 136–149.

Мухина Т.Ф. Археологические работы ВЦАРПИК во Владимире в 2003–2006 гг. // Археология Владимиро-Суздальской земли: материалы науч. семинара. Вып. 1. М.: ИА РАН, 2007. С. 75–84.

Очеретин И.А., Очеретина С.В. Оборонительные сооружения “Ветшанного города” г. Владимира по материалам раскопок 2005 г. // Археология Владимиро-Суздальской земли: материалы науч. семинара. Вып. 1. М.: ИА РАН, 2007. С. 81–84.

Петров М.И., Тарабардина О.А. Динамика изменений городской территории Новгорода в X–XIV вв. // Археология и история Пскова и Псковской земли: Семинар им. акад. В.В. Седова: материалы 57-го заседания (18–20 апреля 2011 г.). М.; Псков: ИА РАН, 2011. С. 139–147.

Рыкунова И.И., Рыкунов А.Н. Средневековое поселение Усть-Шексна // РА. 2005. № 4. С. 134–149.

Седова М.В. Суздаль в X–XV вв. М.: Русский мир, 1997. 335 с.

Сытый Ю.Н. Укрепления древнерусского Чернигова // Русь в IX–XII вв.: общество, государство, культура / Отв. ред. Н.А. Макаров, А.Е. Леонтьев; сост. И.Е. Зайцева. М.; Вологда: Древности Севера, 2014. С. 193–201.

Толочко П.П. Древнерусский феодальный город. Киев:Наукова Думка, 1989. 256 с.

Томсинский С.В. Углече Поле в IX–XIII веках. СПб.: Изд-во ГЭ. 319 с.

Шполянский С.В. Древнерусский Осовец на Клязьме – археологический комментарий к истории крепости // Археология Подмосковья: Материалы науч. семинара. Вып. 11. М.: ИА РАН, 2014. С. 164–177.

Шполянский С.В. Датирующие находки второй половины XIII – первой половины XV в. из Суздаля и селищ Суздальского Ополья (по материалам археологических исследований последних лет) // Города и веси средневековой Руси: Археология, история, культура: Сб. к 60-летию Н.А. Макарова. М.; Вологда: Древности Севера, 2015. С. 199–212.

Энговатова А.В. Исследования Ярославской экспедиции Института археологии РАН 2004–2013 гг. // Археология: история и перспективы: шестая Межрегион. конф.: сб. ст. Вып. 6. Ярославль, 2014. С. 255–266.

Энговатова А.В. Новые данные о датировке фортификации древнего Ярославля (по материалам раскопа “Рубленый город II‑2008 г.”) // Города и веси средневековой Руси: Археология, история, культура: сб. к 60-летию Н.А. Макарова. М.; Вологда: Древности Севера, 2015. С. 53–68.

Статья директора Института археологии РАН Н.А. Макарова опубликована в журнале "Российская археология", №4 за 2017 год

08.02.2019

Главная
Символика и геральдика
Картография
О фонде
Археологический атлас
История
* Историческая география
* Историческая топонимика
* Дубненский край в IX-XI вв.
* Древнерусская Дубна (XII-XIII вв.)
* Постмонгольская Дубна и Дубенское мыто (XIV-XVI вв.)
* Позднее средневековье (XVI-XVII вв.)
* Северное Подмосковье в XVIII столетии
* Северное Подмосковье в XIX- начале XX вв.
* Лица и судьбы
* Окрестности
* Тверские колокола
* Ратмино
Новое время и современность
Федор Колоколов
Экспедиция
Издательская деятельность
Выставочная деятельность
Проект «Усадьба»
Ратминский камень
Проект «Сталкер»
Лаборатория гражданского общества
Помощь донецкому музею
Межрегиональный центр
Другая Дубна
Фотогалерея
Календарь
Кинохроника
О нас пишут
История и публицистика
Обратная связь

 


Партнеры и спонсоры



Historic.Ru: Всемирная история
Historic.Ru: Всемирная история




ИСТОРИЯ СПОРТА ДУБНЫ

© Дубненский общественный фонд историко-краеведческих инициатив "Наследие", 2004 г.
Дизайн и хостинг — «Компания Контакт», г. Дубна.


Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100