История и публицистика

Ау фидерзейн, мин херц!

Бывают случайные короткие встречи, которые наживо врезаются в память. Это когда ты испытываешь настоящий культурологический шок. Подобные встречи, как правило, простые по обстоятельствам, поражают своей философской глубиной, поскольку рождают в сознании долгоиграющую цепочку ассоциаций-размышлений о жизни, о смерти, о судьбе. Они заставляют задуматься и о прошлом, которое до сих пор напоминает о себе не только в артефактах, но и в устах живых людей…



В Дубне стояла поздняя осень. Несколько дней в городе хозяйничала промозглая и сырая погода. Небо оплакивало ушедшее тепло, земля принимала в себя «хляби небесные» и готовилась, видимо, к примерке снежного одеяла. Был поздний вечер, мы c друзьями ехали на машине на левый берег. Маршрут пролегал через «ворота» «тридцатки» - частный сектор на Жуковского. Именно здесь с недавних пор поселился мой приятель, «бежавший из урбанистического удушья в городскую деревню» (как он любил говаривать). Грунтовая а-ля деревенская дорога, на которую съезжаешь с асфальтового шоссе, была изрядно подпорчена природной стихией: вся проезжая часть напоминала чавкающее месиво, припорошенное опавшей листвой. Это «гиблое» место, по осени и весне, хорошо знакомо дубненским автомобилистам.

«Сейчас застрянем» - мелькнула у меня мысль. По знакомому с детства закону подлости иномарка плавно вошла в осеннюю дорожную хлябь, дернулась, взревела и стала буксовать. Еще мгновение и машина, словно раненое животное, застыла на своем железном брюхе, посреди огромной лужи. Пути к отступлению были отрезаны.

Критично оценив обстановку, моими собеседниками (их было двое) после недолгих эмоциональных оценок происходящего, было принято единственное правильное решение: вылезать. Не скрою, затея была не из приятных. Ледяная грязная вода благодарно приняла наши достаточно легкие офисные ботиночки, которые через мгновение промокли и стали похожи на чуни чернорабочих горно-обогатительного комбината.

Выбравшись «на берег» и мы окинули взором сложившуюся ситуацию: время - около десяти вечера, почти полная темень (не считая горящих фар), застрявшая иномарка в огромной луже на окраине города в окружении сиротливых берез. Рядом за забором в туманной от сырости мгле виднелись частные домики.

После короткого рабочего совещания мы решили, что надо разделиться на две группы. Абориген Андрей, к которому мы собственно ехали, доберется до своего дома пешком, возьмет в гараже свою машину и вернется назад нам на помощь с тросом для организации спасательной операции. Оставшиеся – я и Роман – в течение получаса (именно столько нам предстояло провести под дождем и с промокшими, вдрызг, ногами до прибытия нашего товарища), будут предпринимать попытки реанимации (извлечения) машины из осеннего плена. На том и договорились.

Силуэт Андрея вскоре растаял в вечерней мгле, а мы, чтобы хоть как-то согреться, стали нарезать круги около лужи в поисках досок, сучьев и прочего подручного материала. Все находки шли в дело и складывались своеобразную гать, по которой, как нам представлялось, машина будет двигаться на желанную свободу.

Вдруг в свете фар со стороны забора показалась невысокая фигура. Роман возился около машины, а я, влекомый каким-то странным чувством опасности и интереса, шагнул ей на встречу.

-Добрый вечер, - проскрипел голос. Это был старик, древний старик. В одной руке его сухая жилистая рука держала совковую лопату, в другой он сжимал большой электрический фонарь. Одет он был в фуфайку и валенки с галошами, а на голове была изрядно потрепанная шапка-ушанка.

- Я, это, помочь хочу… - с этими словами старик показал, как бы в свое оправдание на лопату и протянул ее мне.

После короткой паузы, в течение которой я собирался с мыслями, я взял лопату со словами благодарности. Инструмент пришелся как нельзя кстати. С ним работа пошла гораздо увереннее: мы сумели загнать глубоко под колеса несколько найденных крупных сучьев и досок. Старик все это время подсвечивал нам фонарем и молчал. Потом он шагнул в темноту и буквально через минуту появился снова, держа в руках несколько хороших свежеструганных досок.

- Спасибо большое. Да вы бы не беспокоились. Мы другие найдем, а эти вам и самому понадобятся» - сказал Роман, растроганный, как и я, таким участием.

- У меня еще есть. Да и на кой они мне, все равно скоро помирать - парировал загадочный старик и протянул подмогу.

Разговор явно завязывался. Мы были очарованы этим колоритным дедом, который в поздний дождливый вечер казался самой судьбой, бросившейся нам на выручку.

- А сколько вам лет?

- Восемьдесят семь исполнилось.

- А вы здесь живете? – спросил я.

- Здесь, в этом доме. Уже почти шестьдесят лет – он махнул рукой назад по направлению к очертаниям своего жилища. – Сам его строил, завод дал ссуду на строительство. Уже 15 лет один живу…

- Подождите, - сказал я, подогреваемый своим краеведческим интересом – так эти дома стали строиться сразу после войны. Если не ошибаюсь осенью 46-года. А да этого, здесь, что же было?

- Кусты да болотина в основном. Редколесье было, осины кое-где сосенки стояли до самой Волги. Только в конце нынешней улицы, что от первой школы идет в сторону Волги, дом стоял деревянный двухэтажный. Бывшего помещика, он его для охоты использовал. Народу, который строиться решил, много было. Корчевали кусты, доски возили.

«Это он про дом Мамонтова, у которого винокуренный завод был в Пекуново, рассказывает», про себя отметил я.

- А как вас зовут?

Услышав вопрос, старик вдруг приободрился, вытянулся во фрунт, и, как мне показалось, даже как-то по военному прислонил лопату к бедру:

- Разрешите представиться, бывший гвардии сержант Егоров Иван Кузьмич! В свете фонаря он показался мне каким-то старым солдатом

- Игорь и Роман, – я протянул ему руку и почувствовал большую шершавую ладонь. Рука, привыкшая к труду, несмотря на возраст, была очень крепкой.

- Иван Кузьмич, а здесь-то вы как оказались? – продолжили мы свою пресс-конференцию.

- Войну я закончил в Германии. А потом в составе конвоя перевозил оборудование с немецкого авиационного завода фирмы «Мессер Шмидт» сюда, в Иваньково. Так я здесь и остался. Работал на заводе под руководством Бааде, он потом в ГДР стал министром. А закончил я работать двадцать лет назад, заместителем главного инженера.

- А немцев помните?

- Конечно, помню. Аккуратные такие, вежливые. Они сюда, на «тридцатку» с семьями приехали из Германии. Хорошо работали и жили как-то, по-своему, отдельно. У нас были некоторые ребята молодые, у которых отцы на фронте погибли. Они над немцами поначалу пытались издеваться, хамили им. Но потом успокоились и даже помогали им по хозяйству. Когда немцы уезжали, многие вещи, чтобы не тащить с собой, дарили знакомым заводчанам.

- А слова-то немецкие помните?

- Да, хотя многое забылось. Немцы на заводе учили нас объясняться на немецком…

Из-за поворота показались огни приближающихся фар. Подъехал Андрей, с удивлением посмотрев на старика с лопатой. Старик был явно заинтересован происходящим и не собирался покидать свой наблюдательный пост. Ушанка его намокла от дождя и светилась в свете фар. Андрей привез нам сапоги и термос с горячим чаем. Мы наскоро перекусили прямо на капоте, угостив нашего случайного собеседника. Он был немногословен, а мы не мучили его своими вопросами. Дождь усиливался…

Техническая операция прошла достаточно быстро: мы подсоединили трос застрявшей машине. После недолгих урчаний и пробуксовок автомобиль, подобно ископаемому чудовищу, по доскам и сучьям вылез на твердый участок грунтовки. Октябрьский плен, слава Богу, закончился.

Старик стоял неподвижно под фонарем и смотрел на нас. Из-под дедовской шапки на ветру развевались седые вихры. Я подошел к нему за попрощаться.

- Спасибо за все. Ау фидерзейн! – я еще раз пожал ему руку, даже как-то приобнял ее двумя своими.

- Ау фидерзейн, мин херц! – тихо ответил старик.

«Ау, фидерзейн, мин херц!» - отозвалось эхом в моем мозгу.

Я посмотрел в его глаза. Они светились каким-то ярким светом. Я понял, что они светились от слез. Видимо старые раны воспоминаний разбередили ему душу…

Продрогшие до нитки мы сели в две машины и поехали в сторону города. Удивительная встреча со стариком-старожилом не выходила у меня из головы. Я еще раз вспомнил его глаза и последнюю фразу. Впечатленный дома, я в деталях рассказал о нашем маленьком приключении жене.

- Знаешь, я думаю, что это не старик говорил с тобой – сказала мне жена через некоторое время.

- А кто же?

- Само прошлое, история. Ну, не знаю, может быть, судьба. Главное, что ты не отвернулся от нее и принял помощь.

Игорь Даченков

22.08.2006

Главная
Символика и геральдика
Картография
О фонде
Археологический атлас
История
Новое время и современность
Федор Колоколов
Экспедиция
Издательская деятельность
Выставочная деятельность
Проект «Усадьба»
Ратминский камень
Проект «Сталкер»
Лаборатория гражданского общества
Помощь донецкому музею
Межрегиональный центр
Другая Дубна
Фотогалерея
Календарь
Кинохроника
О нас пишут
История и публицистика
Обратная связь

 


Партнеры и спонсоры



Historic.Ru: Всемирная история
Historic.Ru: Всемирная история




ИСТОРИЯ СПОРТА ДУБНЫ

© Дубненский общественный фонд историко-краеведческих инициатив "Наследие", 2004 г.
Дизайн и хостинг — «Компания Контакт», г. Дубна.


Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100